Литературная страничка



Двоичная система. Повесть 6 - Одно убийство

    Адвокат зашёл в тюремную комнату для допросов. Внутри в дальнем углу чуток в стороне от стоявшего прикрученным к полу стола сидел хмурый старик лет семидесяти - семидесяти пяти. Мужчина сидел с совершенно отрешённым видом. Взгляд был устремлён упрямо в пол. Даже когда открылась в камеру дверь, и комната осветилась очень ярким светом из коридора, старик только слегка прищурился.
    Адвокат между тем прищурился - но лишь для того, чтобы получше присмотреться к необычно тёмной обстановке внутри камеры. Он оглядел всю комнату, пока не нашёл смутный силуэт заключённого.
    - Вы - Степан О... О... О...
    - Омержетович. - Глухо отозвался старик. - Ненавижу своё отчество! Всю жизнь так!
    - Да! - Адвокат посмотрел внимательно в свои документы, предварительно подведя его край к светлой полосе из коридора. - Действительно Степан Омержетович...
    - Омержетович! - совершенно спокойным тоном, лишённым каких-либо ноток злобы и беспокойства, поправил правозащитника старик. - Называйте меня просто Степаном.
    - Неудобно как-то! - Адвокат закрыл дверь и присел рядом со стулом. - У меня отец как раз ваших лет. И обращаться по имени... - Адвокат присмотрелся к силуэту задержанного уже более или менее привыкшими к полутьме глазами. - Странно!
    - Что странного? - старик в кои-то веки поднял взгляд и посмотрел на своего будущего защитника в суде.
    - Вам столько же лет, сколько и моему отцу, если судить по вот этим бумагам в деле. Вам семьдесят три. Но вы совершенно на него не похожи!
    - Действительно странно! - согласился старик. - А где сейчас ваш отец?
    - Он в психиатрической больнице. Уже тридцать с лишним лет. Он пытался доказать, что двадцать первая поправка к конституции - противозаконна. И что её приняли отнюдь не триста лет назад, а сфальсифицировали каких-то пятьдесят лет. Но вам это, наверняка, не интересно!
    - Так себе. - Покачал головой старик. - Но тогда это объясняет то, почему ваш отец не похож на меня. Не смотря на одинаковые годы.
    - Ладно. Мы отвлеклись. Давайте поговорим с вами по поводу убийства. Прежде всего я должен представиться. Меня зовут Антон.
    - Очень приятно.
    - Хотя вы это и сами уже могли понять по моим лентам на шее.
    Старик посмотрел на шею своего адвоката. До этого он не приглядывался к внешности мужчины. На вид ему было около сорока - сорока двух. Но не больше. У Степана у самого был сын сорока трёх лет. И старик хорошо знал, как должны выглядеть мужчины этого возраста. И лицо Антона имело некоторые черты, которые отличали его от сорокатрёхлетнего гражданина. Одет он был в обычный строгий костюм и белую рубашку. Естественно, и то, и другое было без воротников. Как и положено в обыкновенной свободной стране, гордящейся своими свободами и достижениями. На шее адвоката пестрили ленты. Их было больше положенного.
    Внизу шёл стандартный набор - синий, синий, три красных, зелёный, снова красный и три белых. Это означало, что адвокат родился и получил образование здесь, на Родине. И был гражданином её от самого рождения. После шли четыре фиолетовых - принадлежность исключительно юристов. Количество фиолетовых лент отражало положение и уровень юриста. Старик видел раньше у судей не больше семи, а у палачей - не больше трёх. Судя по четырём, Антон был достаточно высокого ранга. После этих лент шли ещё семь. Они были разноцветные. По количеству и форме разноцветных вставок на них можно было определить имя самого адвоката (основа - белая ткань), его жены (с голубой основой) и пятерых детей. И судя по ним все были мальчики. А один - от предыдущего брака. Последней шла золотистая лента с рубиновой нитью по середине. Значит, адвокат был ещё и коммерчески успешен. А как ещё можно было назвать человека с тремя миллионами состояния в сорок или сорок два года?
    Старик быстро осмотрел все ленты адвоката. После этого он вновь опустил голову, устремив взгляд в пол, и мысленно сосчитал свои ленты - всё те же с гражданством, потом три бирюзовых, что он экономист третьего звена иерархии из восьми, ленту со своим именем и три линии детей - мальчик и двух девочек. Ленту жены, умершей семнадцать лет назад, он снял, как и полагается, два года назад. И последняя было чёрная с белой полосой с нижнего края - старик был достаточно беден, но место жительства у него было. Хоть и на окраине города.
    - Вы меня слушаете? - вдруг раздался голос адвоката у самого уха старика.
    Адвокат что-то долгое время расспрашивал или пытался расспрашивать своего клиента. Но тот слишком сильно ушёл в себя. И, казалось, совершенно ничего не слышал. Поэтому Антону пришлось отложить в сторону разложенные было бумаги и подойти непосредственно к Степану Оме... Просто Степану. Сейчас он стоял, наклонившись к уху своего клиента, и тряс его за плечо, чтобы вывести мужчину из какого-то его странного задумчивого состояния.
    - Что? - Будто проснулся после долгого сна старик. Он даже подпрыгнул на месте и стал куда более оживлённым, чем раньше.
    - Вы выспались? - улыбнулся доброй, ничего не несущей в себе улыбкой адвокат.
    - Я спал? - встрепенувшись, закрутил головой Степан О., но потом сам же и ответил на свой вопрос. - Нет, что вы! Я не спал. Я просто задумался. Я просто... просто увидел ваши ленты на шее и стал думать, что именно они у вас означают...
    - Вы всё додумали? Или какую-то стоит вам объяснить? - адвокат указательным пальцем провёл по своим плотно завязанным лентам на шее.
    - Нет. Я все понял. Да даже если бы и не понял... - Старик махнул рукой куда-то в сторону. - Я не смею даже отвлекать вас. Ведь, это вы меня должны расспрашивать!
    - Вот именно поэтому я и подошёл к вам. Мы можем приступить к нашему разговору?
    - Да, безусловно. Я захочу рассказать обо всём, о чём вам понадобится спросить!
    Адвокат неловко улыбнулся. Его клиент говорил какими-то странными и немного несуразными фразами. Однако Антон уже давно привык к самым странным клиентам - были ли они богатыми или бедными. Поэтому самым главным критерием для него стала сама возможность разговора на русском языке.
    - Замечательно! - адвокат вновь присел на своё место. - Только я вас попрошу об одном - необходимо говорить максимально правдиво.
    - Безусловно! - Старик немного неуверенно кивнул. - Я готов. - И он принял какое-то странное настороженное положение тела, словно ожидал какой-то чрезвычайной ситуации - к примеру, что нужно будет ринуться в бой.
    - Вас обвиняют в убийстве!
    - Совершенно верно! - Мгновенно ответил старик, даже не дослушав до конца вопрос. - Я совершил убийство. Но чего тут такого экстраординарного? Каждый человек...
    - Мне не нужно подробно и чётко отвечать на вопросы. Мне просто требуется максимально правдивый ответ. - Адвокат даже привстал, высказывая всё это в достаточно гневном тоне. - Продолжим. Вы убили человека.
    - Убил.
    - В связи с этим вам грозит в соответствии с уголовным кодексом города четыре месяца заключения. В соответствии с уголовным кодексом округа - десять лет исправительных работ на положении раба в семье убитого. В соответствии с уголовным кодексом страны - смертная казнь. Также в виду того, что вы обвиняетесь в убийстве жителя города Сеула, то вступабт в действие и прочие уголовные кодексы. По уголовному кодексу Сеула вам грозит четырнадцать месяцев исправительных работ по возведению общих заградительных дамб. - Адвокат глянул в свои записи на одном из многочисленных листах. - Да, вот видите! - Он потряс в воздухе бумагой. - Я специально выписал это из кодекса Сеула. Ну, и в соответствии с уголовным кодексом КНДР вам грозит... В виду того, что убита была женщина... Вам грозит смена пола...
    Последние слова адвокат произнёс как-то неуверенно. Словно сам сомневался в том, что видит своими глазами. После того, как последнее слово было сказано, Антон перевёл взгляд на своего клиента. Чтобы посмотреть за его реакцией. И уже после этой оценки продолжить свою речь.
    Старик сидел в крайне задумчивом состоянии. Он толи просчитывал варианты, толи пытался представить, что именно ему рассказали.
    - Мне только одно интересно! - неуверенно сказал старик после неловкого молчания с обоих сторон. - В какой именно последовательности всё это будет происходить? Не поймите меня неправильно, но лично я бы не совсем не хотел бы работать пожизненно, а потом быть расстрелянным в женском обличии...
    - Не беспокойтесь. Я уверен, что всё это не понадобится. Нам нужно просто доказать, что мы можем попытаться доказать, что никакого убийства не было!
    - Я совершенно с вами согласен! - кивнул старик. - Я ещё тогда говорил, что я не убивал никого. Не травил я того парня. С чего мне его травить? Я его совершенно не знал. И не испытывал к нему никаких неприязненных чувств.
    - Минуточку! - Насторожился адвокат. - Какой парень?
    - Молодой. Тот, который отравился непонятными продуктами, а потом всё списали на...
    - Вы путайте! - адвокат неловко улыбнулся. - Я понимаю, конечно, что вы в таком преклонном возрасте... Но я хочу напомнить, что вы обвиняетесь в убийстве женщины, гражданки КНДР. Она была задушена в вашей квартире.
    - Да, я её задушил. Я и не отрицаю этого! Но ведь по закону государства я имею своё законное право на одно убийство в течение жизни!
    - Которое вы уже совершили... - Поспешил ответить адвокат. - Понимаете, я не знакомился с вашими старыми делами. Просто в досье указано, что убийство уже за вами числится.
    - Я никого не убивал тогда. Это было очень давно, но я прекрасно всё помню. Каждую минуту того дня. И могу с уверенностью заявить, что парень отравился сам.
    - Понимаете ли, в деле уже записано, что у вас был случай совершения легального убийства. И оспаривать это было бы глупо. Дело не выиграть.
    - Так в том-то и дело! - старик стал вести себя очень энергично. - Суд тогда только начался. Но из-за войны, которая началась на второй день заседания, всё отложили. А потом всё забылось. И отметка в анкете о том, что я только подозреваемый, со временем по чьей-то ошибке переросла в отметку, что я уже убивал.
    - Интересно! - протяжно сказал адвокат. - Вы сможете всё это доказать?
    - Доказывать - это ваше призвание, Антон! - нравоучительным тоном сказал старик, будто бы адвокат этого раньше сам не знал. - Я могу лишь только рассказать, как дело длилось. А вот уже обмозговать - ваша непосредственная роль действа.
    Адвокат вновь поймал себя на мысли, что его подопечный опять заговорил очень вычурно и крайне нескладными фразами. Однако и во второй раз это не насторожило мужчину.
    "Может, у него какие-то приступы случаются! - Подумал он. - Живёт себе, живёт. А потом в голове что-нибудь перемыкает."
    Вслух же он сказал совершенно иное:
    - Вообще я на данный момент волен выбирать дела. Мне вы выпали по обязательному жребию среди подозреваемых во втором убийстве. Но, если ваши показания на счёт первого будут достаточно четки и ясны, то я обещаю строить защиту по первому случаю. А не по случившемуся совсем недавно. Вы вызываете у меня доверие. И живой интерес. Не знаю почему, правда.
    - Может, это в этой моей манере нескладно разговаривать? - Старик будто прочитал мысли адвоката и после своего риторического вопроса с хитринкой посмотрел на него. - Вы не обращайте особого внимания. У меня в голове ещё старая модель чипа. Одна из первых. И батарейка там уже садится. Время от времени после длительных размышлений сбой шествует. И петляются за словами фразы. Получается не очень. Уж предлагали и мне менять, но стар я. К чему?
    - Тогда стоит обдумать тот факт, чтобы не затягивать наши разговоры. Чтобы вы не уставали. Слушание у нас только через месяц. Времени должно хватить.
    - Смотрите сами. Если что-то будет непонятно, то переспрашивайте. Или отправляйте меня на покой в камеру до утра!
    Старик не сводил своего пристального взгляда с молодого адвоката. Тот даже немного поёжился. А в голове вдруг надуманно почувствовал шевеление. Отчего испугался ещё больше:
    "Старик роется в моих..." - Начал было думать он. Но тут же пресёк мысль и стал размышлять в ином направлении, стараясь углубиться в документы обвиняемого. В конце концов, о своих догадках он мог подумать и после.
    На дворе стоял июньский день. Солнце палило, низвергая на землю огромные потоки тепла. На небе было ни облачка. От этого воздух был раскалён до предела. К тому же неимоверно жарило от словно поджаренного на сковороде асфальта.
    Жара стояла настолько сильная, что даже внутри оборудованных кондиционирующими устройствами помещений стояла достаточно высокая температура. А в большом актовом зале самого крупного регионального университета, где одновременно собралось полторы тысячи человек, температура даже зашкаливала. В сети от увеличенного потребления электричества напряжение основательно понизилось. И кондиционеры в количестве двенадцати огромных охладительных установок просто так перегоняли тёплый воздух из одного места в другое.
    В актовом зале все сидевшие непрестанно трясли около себя бумажками и картонками, чтобы хоть как-то попытаться остыть. От этого во всём зале стоял однообразный шум - словно рой стрекочущих небольших насекомых.
    - И напоследок я бы хотел поздравить вас всех с окончанием этого престижного высшего учебного заведения! - в окончание своей речи сказал стоявший около микрофона в самом центре сцены приглашённый важный гость - областной губернатор. - Это очень высокое звание. Несите его с честью.
    Зал наполнился громкими аплодисментами. Сидевшие в большом количестве студенты, преподаватели и просто приглашённые люди уже на протяжении последних минут десяти слушали напутственные слова политика. И поэтому сейчас было не совсем ясно - толи аплодировали содержанию речи, толи простому окончанию.
    - И напоследок всего сегодняшнего собрания нам бы хотелось вручить дипломы. - Взял на минутку слово ректор университета. - Конечно, вы понимаете, что вас слишком много. И вручение дипломов может занять очень много времени. Поэтому у нас будет вручение лишь особо отличившемся и тем, кто окончил университет с красным дипломом.
    - И много у вас таких? - добродушно спросил отошедший в сторону губернатор. - В прошлом году, помнится, было человек тридцать.
    - В этом году - сорок один! - Хвастанул ректор.
    - Арина Витальевна Улусова! - шёпотом подсказала секретарь ректора, протягивая ему диплом.
    Ректор с улыбкой взял в руки казавшийся просто ослепительно красным диплом. После этого он украдкой открыл корочку, чтобы прочесть фамилию выпускника-отличника. Толи он прослушал то, что ему сказал помощница, толи просто решил на всякий случай перепроверить. Это он сделал пока разворачивался лицом к собравшимся в зале. И со всё той же искренней улыбкой объявил:
    - Красным дипломом как свидетельством о выдающихся успехах в учёбе и в жизни университета все студенческие годы награждается Арина Витальевна Улусова!
    Раздались оглушительные аплодисменты. Вероятно, что именно так вот объявляют победителей каких-либо крупных состязаний. Или вручают награды в кино и музыке. Сначала стоит дикое напряжение всех собравшихся. И вроде есть свои номинанты. Но люди словно ждут, кого назовут первым - будто это и есть та самая настоящая победа.
    Где-то в пятом или шестом ряду встала высокая стройная девушка в шикарном светло-голубом платье. Уверенной походкой она продефилировала вдоль ряда, вышла в проход по самому центру актового зала. После этого Арина под всеобщие взгляды восхищения и выражения уважения лёгкой походкой добралась до сцены и буквально взлетела на неё по нескольким ступенькам.
    Я сидел в седьмом ряду с правой стороны зала где-то в районе двадцатого или тридцатого мест. Рядом справа от меня сидел мой брат Аристарх, который был значительно меня старше. За ним дальше по ряду сидел брат Евгений. Он как раз заканчивал в этом году университет. Поэтому мы и пришли на это мероприятие. Женька закончил медико-биологическое направление в университете. Он готовился стать учёным в области медицины и генетики. Закончил он почти отлично - чуток не хватило до красного диплома. И поэтому ужасно гордился перед Аристархом. Ведь, тому с трудом удалось закончить механико-математическое направление без троек в дипломе за шесть лет до этого. Правда наш отец, сидевший слева от меня, гордился ими обоими. И ставил их мне в пример. Я тогда только закончил второй год обучения на экономическом направлении.
    Женька очень часто рассказывал нам дома в кругу семьи о своём знакомом из параллельной группы. Тот также учился на генетика. И был просто звездой всего направления и даже университета. Задолго до окончания учёбы парень смог немало произвести интересных и важных исследований, был автором казалось бы бесчисленного числа статей и даже книг в своей области знаний. Все, кто был знаком с этим парнем, были уверены, что он является самым известным студентом университета.
    Сейчас во время церемонии вручения особо отличившимся этот выпускник сидел чуть впереди и левее нас. Женька говорил, что этот самый знакомый парень обещал всем, что именно он выйдет первым получать красный диплом. И именно его имя первым назовёт ректор. И именно ему губернатор первым вручит красный новенький диплом.
    Сейчас я видел лицо этого парня. Оно не выражало совершенно никаких эмоций. Совершенно никаких! Оно было словно сделано из гипса или мрамора. Словно ему было всё равно, кто идёт получать сейчас диплом.
    Между тем девушка-отличница прошла по сцене несколько метров и оказалась совсем рядом с губернатором. Тот уже стоял с её красным дипломом, всем своим видом выражая искреннюю радость.
    Губернатор обнял выпускницу и расцеловал её в обе щеки, а потом и длительным поцелуем в губы. Чем крайне смутил девушку, у которой мгновенно вспыхнули красным щёки. После этого мужчина ещё не удержался и поцеловал выпускнице руку. И лишь затем вручил заветную корочку.
    - Посмотрите на Арину... - Начал было губернатор.
    - Витальевну... - прошептал ему ректор, помогая вспомнить отчество.
    - Она опровергает своим умом и красотой распространённое заблуждение, - продолжал, не обращая внимания на подсказки губернатор, - что красивые девушки не очень умными.
    Этими своими словами губернатор вызвал новую порцию оваций всего зала. На этот раз аплодисменты были не такими долгими, когда девушка поднималась на сцену, но зато значительно более одобрительными и тёплыми.
    - Офигеть! - между тем прошептал Женька старшему брату. - Почему её первой вызвали? Я думал, что первым вызовут Ваньку. Он реально крутой в учёбе и своих исследованиях.
    - Да какая разница, кто первым вышел на получение диплома? - возмутился шёпотом Аристарх. - Всё равно ему красный дадут.
    - Вот ему точно не всё равно! Ты просто не знаешь, насколько этот парень зациклен на своих победах и достижениях.
    - По-моему это всё глупости.
    - Просто нужно ещё о нём знать, - Женька слегка усилил голос, чтобы его было слышно во время оваций, - что он ещё не натурал. И это его постоянно почему-то волнует. Всех не волнует, а его - волнует.
    - Бред какой-то! - Аристарх слишком громко бросил эту фразу. - Только из-за своих ерундовых мыслей?!
    - Сейчас вызовут его! - кивнул ему брат. - И он небось ещё и не пойдёт!
    - Иван Степанович Фролов! - между тем уведомил ректор со сцены о следующем краснодипломнике.
    Парень, который сидел на ряд впереди и которого так яростно обсуждали братья, а, быть может, и не они одни, слегка вздрогнул. Он как-то натянуто улыбнулся и, подождав несколько секунд, резко поднялся. После чего двинулся вдоль ряда, чтобы выйти на сцену.
    - Иван - гордость нашего университета! - Между тем стал расхваливать выпускника ректор, потрясывая дипломом в воздухе и указывая им же на выбиравшегося на сцену студента. - Иван неоднократно доказывал результатами исследований свои знания. Он публиковался во многих авторитетных журналах, в том числе - и зарубежных. И на данный момент уже имеет немало открытий!
    - Как распинается! - сказал в это время мне отец. - Про ту первую он вообще ничего не говорил. Только целовали друг друга по очереди.
    Между тем Фролов вышел в центральный проход актового зала. Там он покрутился вокруг себя дважды, словно показывая своё лицо всем и каждому. После чего дважды покланялся - правой стороне и левой в отдельности. И только после этого, постоянно слегка кланяясь в пустоту в ответ на аплодисменты, пошёл медленной походкой к сцене.
    - Какой-то он у вас манерный! - губернатор во время этого представления одного актёра подошёл как можно ближе к ректору и сказал свои предположения тому на ухо.
    - Он просто очень любит, когда почитают его. Он на самом деле этого заслуживает!
    - Звезда. - Крякнул губернатор. - А он в какой области? По какой науке?
    - Генетик. Медик...
    - Генетик? - губернатор как-то недобро ухмыльнулся, потом перевёл взгляд на шедшего к нему выпускника. - А уж не тот ли это Фролов, который... - Губернатор замолчал на мгновение, после чего продолжил. - Теперь мне кажется понятной его манерность. Он...?
    - Да. Он гомосексуалист. Он уже давно в этом признался. И...
    В это время Фролов наконец-то поднялся на сцену и пошёл в сторону высшего руководства области и университета. Те стояли в свою очередь и шушукались, словно где-то в подворотне беседуют собутыльники, обсуждая подробности предстоящей покупки. Выпускнику даже пришлось некоторое время ждать, подойдя вплотную к взрослым мужам.
    - Если честно, я не уверен... - сообщал губернатор.
    Он напирал на ректора. Отчего они вместе медленно двигались к трибуне с микрофоном. Через некоторое время, как бы тихо они не говорили, стало слышно приглушёно всему залу. Особенно тем, кто сидел ближе к колонкам по бокам зала.
    - Вручайте диплом! - шикнул ректор.
    - А вы уверены, что это не заразно? Если я там пожму руку или трону его, то вдруг я...
    - Но это же не болезнь какая-то. Это просто ориентация. - Шипел в ответ ректор.
    - А вы это уже точно доказали?
    Губернатор всё же взял в руки диплом. После этого он посмотрел на притихший зал. С натянутой улыбкой он посмотрел на вышедшего выпускника. И протянул ему правой рукой диплом. Когда Фролов взял за край корочки свой выпускной документ, ректор просто стал трясти им в воздухе. Примерно так, как обычно трясут в рукопожатии. Только это рукопожатие сейчас передавалось через диплом. Когда губернатор отпустил со своей стороны край диплома, он тут же развернулся к ректору и бросил:
    - Так. Кто у нас следующий?
    - Вы не хотите мне пожать руку? - Возмутился Фролов, который стоял совершенно опешивший с вытянутой правой рукой вперёд и с дипломом, переложенным в левую руку. - Я слышал ваши слова. - Упрекнул он главу региона. - Вы думаете, что гомосексуализм может передаться через рукопожатие.
    - Что вы такое говорите? - стал отнекиваться достаточно громко губернатор. - Вы же доктор. Генетик. Хоть и начинаете свой славный путь. А такое говорите!
    - Это вы сказали! - сжал от обиды кулаки Фролов. - Я слышал! И не я один, наверное!
    - Иван... - попытался встрять в разговор ректор.
    - Это не болезнь! Это просто ориентация. Ничего страшного тут нет!
    - А вы уверены? - перешёл в наступление губернатор, предварительно специально отойдя от микрофона в сторону и перейдя на сдавленный шёпот. - Вы можете положиться на исследования?!
    - Нет таких исследований! - старался как можно громче говорить выпускник.
    - Вот и не утверждайте голословно! - Губернатор подошёл к микрофону и провозгласил на весь зал, показывая окончание разговора. - Поприветствуем настоящего молодого таланта! Ура!
    И губернатор громко зааплодировал перед самым микрофоном. После этого Фролову только и оставалось, что развернуться и пойти обратно на своё место. Только теперь он не кланялся и не улыбался - совсем!

    - Давайте прекратим!
    Старик рассказывал всю эту историю достаточно долго. Он нередко прерывался, чтобы отдышаться. Сами слова Степана Омер.... То есть - просто Степана, как он и предсказывал, нередко путались, терялись окончания. А некоторые фразы были вообще странно составлены и непонятны. Изредка старик это понимал сам. Поэтому через некоторое время после передышки повторял уже произнесённое.
    К чему была рассказана эта небольшая история - было совершенно непонятно. К тому же она не имела достаточно адекватного начала и окончания. Это была просто история - длинная и достаточно скучная.
    - Что с вами случилось? - Поинтересовался Антон, который уже поудобней устроился, чтобы слушать долгий рассказ. - Вам плохо?
    - Если честно я жутко проголодался. И поэтому не хотелось бы пропускать ужин. Через четверть часа по расписанию должны еду принести. А мозги уже не соображают. Аккумулятору стоило бы подзарядиться за ночь.
    - Значит, устали? - Адвокат стал собирать вместе все свои бумаги. - Ну, что ж. Если вы так желаете, то я не могу настаивать. - Антон протяжно зевнул. - К тому же я не был готов к долгому разговору подобного типа именно сегодня.
    - Я вас утомил? - Немного огорчённо спросил старик. - Понимаете, на мой взгляд я должен был начать рассказ с самого начала. Чтобы были понятны все события, которые всё это вызвало.
    Адвокат встал со своего места. После сложил одной большой пачкой все документы в свой портфель и подошёл к двери, чтобы постучать для вызова охраны.
    - Конечно, кончено! - Сказал он своему подзащитному. - Я это понимаю. Вы попытайтесь получше вспомнить все события. И сформулируйте их покороче. Я завтра прихвачу каких-нибудь конфет! - Адвокат постучал по своей голове. - Для работы мозга полезно!

    Вечером Антон сидел у себя в кабинете в удобном кресле. Он только что очень сытно поужинал. И сейчас наслаждался своим крепким кофе. После ужина мужчина всегда варил себе очень крепкий кофе сам. Это помогало ему не расслабиться и не уснуть после обильной трапезы.
    Сейчас, выпивая глоток за глотком, мужчина размышлял о достаточно насыщенном для него самого дне. В котором были и многочасовые разговоры с судьями и следователями, и длительные изучения материалов дела. А также - это бессмысленный на первый взгляд разговор с этим странным стариком.
    - Непонятно! - пробормотал адвокат себе под нос. - Почему этот старик каким-то образом затягивает. И с ним странно себя ощущаешь. Будто он знает обо всём, что я скажу. Или не знает, а догадывается...
    Антон встал и стал потихоньку расхаживать по своему кабинету. Из стороны в сторону. Из угла в угол.
    - И ещё эта странная история... - Адвокат замолчал на достаточно продолжительное время, продолжая нарезать круги по кабинету. - Как там этот?... - Опять молчание. - Губернатор. И эти дипломы с университетом. А ещё он был молодым.
    Адвокат подошёл к столу и стал писать что-то мелкими символами на нём.
    - Так... Сейчас ему... Угу... А говорил он про время, когда закончил второй год обучения. То есть... Допустим... Мне было бы примерно двадцать один. Значит, где-то пятьдесят четыре года назад.
    Адвокат почесал свою лысую голову. После этого он очень сильно задумался. Будто вспоминая историю - что же именно было эти самые пятьдесят четыре года назад. Мыслительный процесс наверняка был крайне напряжённым. Антон даже вспотел - по лицу, по шее потекли небольшие капельки. Словно от большой жары, мужчина ухватился за свои ленты на шее. И потянул их в сторону. Примерно таким же движением мужчины в старых классических фильмах ослабляли узел галстука - чтобы хватило свежего воздуха дышать полной грудью.
    - Выпускник этот ещё! - ухмыльнулся адвокат. - Бедный человек! Он жил ещё в те времена, когда на свете ещё существовали гомосексуалисты. - Адвокат рассмеялся. - И молодость его прошла внутри них. Ужас просто! Кстати... - Мужчина остановился на половине пути между столом и дверью в кабинет. - Как там звали этого выпускника? Выпускник. Он же ещё говорил, что парень был каким-то важным учёным.
    Мужчина буквально на крыльях подлетел к своему персональному компьютеру и включил его. Монитор почти сразу загорелся ярким светом. А после, буквально через мгновение, показались основные иконки и программки на рабочем столе.
    Чтобы не отвлекаться от своей идеи, мужчина даже не стал пододвигать поближе стул. Он просто встал на колени. Тогда его лицо было как раз на уровне монитора.
    - Фролов... Фролов... - Словно опомнившись, заговорил мужчина. - Надо посмотреть в газетах. В архиве должны быть упоминания. Сразу узнаю об этом генетике без рассказов старика! - Адвокат посмотрел на стену, как будто ища подсказки. - Это выходит четырнадцатый год...
    Адвокат весело засвистел после этой своей фразы:
    - Значит, сейчас поищем! Четырнадцатый год... Лето. Значит, лето. Почитаем газеты.
    Мужчина задумался. Перед ним горели приветственные окна рабочей программы. Они спрашивали основные параметры поиска - дату, тему, основные типы газет.
    - Нет. Просто искать по одному месяцу, наверное, бесполезно.
    Адвокат несколько раз кликнул левой кнопкой мыши, выбирая необходимые по его мнению опции. После чго стал что-то набирать на компьютере.
    - Поищем просто - чего такого этот Фролов сделал после выпускного. Иван Фролов... Посмотрим-ка.
    Компьютер стал постепенно по мере поиска показывать темы статей. В строчку писалось название газеты, дата и номер в выходных данных и название статьи.

    14 июля 2014. Молодой учёный заявляет о начале исследований. Общественность в недавно узнала о начале странных опытов и исследований. Молодой учёный-генетик высказал своё мнение по поводу гомосексуальности. Он утверждает, что это не является каким-либо заболеванием. О возможности восприятия гомосексуальности, как болезни, гражданам в своём недавнем заявлении губернатор области. Фролов утверждает, что подобные мысли и заявления противоречат всем здравым мыслям и фактам.
    Молодой генетик считает своим долгом доказать экспериментально глупость околонаучных домыслов. На созванной специально для этого заявления конференции в здании университета Фролов указал на некоторые аспекты и направления в будущих исследованиях.
    ...
    Ректор университета горячо поприветствовал все возможные начинания бывшего студента. Он напомнил, что высшее учебное заведение всегда стремится к прорывам в науке. И он, как руководитель его, будет приветствовать и способствовать всем начинаниям. Также ректор горячо поприветствовал выдающегося выпускника и заявил о том, что не сомневается в блестящем будущем молодого учёного!


    - Значит, пока он только заявил! - пробормотал адвокат, переминаясь из-за неудобства с коленки на коленку. - Значит, где-то чуть раньше и были эти вручения, как говорил старик. Интересно-интересно!
    Мужчина стал прокручивать лист с результатами поиска дальше. В течение следующих нескольких месяцев газеты чего только не твердили о Фроловых. То какой-то Фролов был осуждён за убийство с отягчающими обстоятельствами. То другой мужчина изобрёл какой-то беспилотный плавающий катер с непонятными целями, назначением и средствами для финансирования проекта. Ещё кто-то женился на хоккеистке. Потом ещё... Ещё... И ещё...
    Через каких-то пять- шесть минут в голове адвоката творилось чёрт знает что. Он уже устал отслеживать всех Фроловых, о которых он прочитал. И поэтому, читая всё новую заметку и встречая ссылку на более старую новость, мог открыть ещё совсем недавно прочитанное. Это заметно замедляло процесс поиска информации про молодого и чересчур обидчивого генетика, который решил найти отыскать загадки человечества назло региональным властям.
    А в голове то и дело вслед за учителем всплывал облик другого Фролова - какого-нибудь крестьянина или инженера. При этом новый образ в большой степени наследовал черты лица своего предыдущего однофамильца. Где-то на одной из новостей Антон заметил фотографию с маньяком Фроловым. И это перекошенное и изуродованное лицо со временем стало прототипом того генетика, про которого и выполнялся поиск. Только после каждой новости приходило, добавлялось что-то своё. Если фермер вдруг применил что-то революционно новое в обработке земли, то в образ в голове непременно нужно было добавить искорку в глазах. Если Фролов очередной где-то описывался, как кумир женщин, то пара шрамов тут же стиралась.
    В конце концов крайне неожиданно даже для самого находящегося в поиске адвоката где-то на втором часу поисков перед ним высветилась статья как раз про генетика. Вместе с его фотографией. И Антон сразу "узнал" его. Покажи фотографию раньше, ни словом не обмолвившись, кто этот мужчина, никакой реакции не последовало бы. Совершенно! Но вот сейчас адвокат был просто убеждён, что именно так и представил себе "того самого Фролова". И он вообще искал как раз по фотографии. Вслух после напряжённого длительного молчания перед монитором было произнесено:
    - Так-так-так! Так я и думал, что это он!

    17 декабря 2014 года.
    В газеты просочилась информация о том, что внутри университета в лабораториях происходят странные и зловещие события. В частности, в кулуарах студенческих общежитий полно слухов о жертвах экспериментов. Некоторые студенты связывают всё увеличивающееся количество жертв с экспериментами, о которых сообщалось в средствах массовой информации ранее.
    Бывший студент, окончивший университет полгода назад, Иван Фролов в июле сего года объявил о начале работ по научному обоснованию природы гомосексуализма не как какого-либо заболевания.
    После начала испытаний прошло полгода, но о каких-либо итогах не сообщалось. Это подтверждает отчасти слухи о необъяснимых и невероятных явлениях в университете.
    В частности, сообщается о как минимум семи случаях острого отравления людей. Четверо из них обратились в больницу на прошедшей неделе. Все они работали и продолжают числиться работниками университетских лабораторий. Ещё трое человек - студенты, которые выполняют научно-исследовательские работы, привлечённые со стороны.
    По неподтверждённым данным все люди придерживались гетеросексуальных отношений. Правда, никто из пострадавших не состоит в браке, а также не имеет детей.
    По словам врачей и второстепенных работников больницы все пострадавшие обладают схожими симптомами отравления. Но при этом течение болезни у всех разное. Никто не может заявить о том, что все пострадавшие отравились одним и тем же веществом. Также нет заявлений и информации о самом названии яда или каких-либо продуктов переработки.
    По словам одного из работников лаборатории, который пожелал остаться неизвестным, в помещение, в котором происходят эксперименты Фролова, невозможно попасть постороннему. За каждым входящим и выходящим человеком ведётся тщательное наблюдение. Все работники, в том числе - и технические, обязаны вести журналы инструктажа и работы на производственном месте.
    По словам одного из студентов, который также захотел остаться неизвестным, он знал троих человек из общего количества пострадавших. Перед моментом ухудшения самочувствия каждый из них хвастался об участии в неких экспериментах, а также о больших денежных средствах, которые были обещаны за участие в опытах. Никто не проявлял никаких признаков тревоги или беспокойства по поводу будущих опытов.
    Также известно, что до момента резкого ухудшения все трое принимали пищу и напитки. Однако это происходило в разных местах. Не выявлено и схожих гастрономических пристрастий, которые бы позволили сделать соответствующие выводы о плохом качестве продуктов.
    Наша газета следит за разворачивающимися событиями. В случае появления новой информации читателям будет сразу сообщено в следующем выпуске. Также редакция планирует проведение расследования о событиях и фактах работы в университетских лабораториях. Расследование будет проведено совместно с руководством учебного заведения. О результатах будет сообщено в подробной информационной статье.


    - Интересно! - только и вымолвил адвокат. - Очень интересно. Отравления. Наверное, старик именно это и имел в виду, что парень отравился сам. Наверняка, этот Фролов съел во время своих опытов что-то не то.
    Всё это время, пока мужчина говорил, он медленно прокручивал все следующие новости. Теперь их стало больше. Именно касательно самого Фролова-генетика, а не каких-либо прочих людей.
    Но все новости были примерно одного содержания. Газеты и различные информационные ресурсы наперебой сообщали о "сенсации" с отравлениями. Целую неделю - одно и то же. Вот только количество людей менялось. Менялся и автор заметки. А ссылка оставалась примерно той же самой - на больницу и министерство здравоохранения. Ещё что-то кто-то мудрил с описаниями ситуации.
    - Да что они вот так вот все сговорились! - уже стал нервничать адвокат, перечитывая материал об отравлениях в десятый раз. - Они не могли разве написать что-либо другое? А то всё про отраву, да про отраву. И когда уже кто-нибудь сдохнет?
    Адвокат с глупым видом продолжал крутить ролик мыши. И архивные новости так же медленно прокручивались, уплывая вверх. Мужчина уже достаточно сильно устал, внимание было рассеянно. Особенно угнетала его рутинная однообразность.
    - О! - Вдруг моментально оживился он, демонстрируя свою прежнюю активность и энергию - как будто и не было многочасовых поисков чуток раньше. - Наконец-то кто-то умер!

    25 Декабря 2015 года.
    Проведённая в лабораториях университета проверка привела к совершенно неожиданным последствиям. Как сообщает пресс-служба УВД области, вчера вечером на пороге своего рабочего кабинета был обнаружен один из аспирантов университета. Имя и фамилия умершего не разглашаются в интересах следствия.
    Источники, пожелавшие остаться неизвестными, поделились с информационным агентством следующей неподтверждённой информацией. Погибший аспирант принадлежал к исследовательской группе Фролова. Однако он не являлся подопытным человеком. Он мог только проводить исследования с забранными материалами. Именно контакт с пробами и мог послужить причиной получения летальной дозы отравляющих веществ.
    Как сообщалось ранее, в университете и в студенческом общежитии было зафиксировано больше десятка самых разнообразных случаев отравления. В одном из них доказано, что человек отравился метиловым спиртом, в остальных отравляющее вещество пока не найдено. Но состояние всех пострадавших - тяжёлое стабильное. Все они до сих пор содержатся в областной больнице в отделении хирургии и находятся в том числе и под круглосуточной охраной. Узнать какие-либо сведения не представляется возможным. Какой-либо информации от следственных органов также пока не поступало.
    Наши журналисты продолжают следить за поступающими новостями, чтобы своевременно информировать обо всём наших постоянных читателей.


    - Совершенно глупая новость! - помрачнел разом адвокат. - И кто их в прошлом учил вот так вот писать? Что за глупости? По какому праву следственные органы не предоставляют никакой информации!? Какое у них в прошлом несоблюдение законов гласности. Я, конечно, слышал о подобном и читал. Но не представлял, что всё было настолько сурово и плохо.
    Адвокат встал, чтобы хоть как-то развеяться. Он стал ходить взад-вперёд, размахивая своими огромными ручищами. Из кармана он в один из моментов достал рабочий блокнот и стал туда медленно большими аккуратными буквами вносить записи:

    "1) Исследования Фролова.
    2) Лето-осень 2014 - череда отравлений.
    3) Январь 2015 - неожиданная смерть одного аспиранта.
    Выяснить:
    1) Причина смерти
    2) Причина, по которой обвинили старика в этой смерти."


    Мужчина мельком перечитал всё это написанное, после чего убрал свой блокнот. Часы уже показывали половину первого ночи. Завтрашний рабочий день ещё никто не отменял. Поэтому, даже не выключая компьютера и даже света в своём кабинете, Антон вышел в дверь, чтобы с пользой провести в мягкой постели приятное время вместе со сновидениями.
    - Я был знаком с одним из помощников Фролова во время его исследований.
    Старик на следующее утро начал достаточно бодро продолжать свою историю. Он выглядел явно посвежевшим - ночь, пускай и проведённая в тюремной камере, могла ему на пользу. Теперь Степан Омержетович говорил быстро чётко, без каких-либо словесных путаниц. Неизвестно, насколько долго хватило бы ему такого заряда и пыла.
    Адвокат, стоило ему зайти было в камеру для допросов, сразу получил целый поток информации. Он ничего не успел сказать по поводу своих вчерашних поисков по газетно-информационным архивам. Да он и обмолвиться бы не успел - старик словно готовился к своей речи целую ночь. И сейчас он начал читать как по бумажке.
    - Его звали Павел. - Продолжал старик, следя за тем, как адвокат прошёл и сел на свой стул. - Мы жили в соседних дворах. Павел был на один год старше меня. И учился он значительно лучше. Поэтому со своими блестящими знаниями и рекомендациями поступил на механико-математическое направление.
    Павел выполнял функции программиста в лаборатории Фролова. Сам парень рассказывал мне о том, что у молодого генетика были просто массы информации. Причём они были совершенно разрозненными. Информация бралась целыми томами, целыми многосотстраничными докладами. После чего цифровалась.
    Фролов просил написать программные модули для обработки потоков данных. При этом ещё никто не представлял себе, что именно должно было быть найдено. Поэтому приходилось каждый день экспериментировать с самыми разными переменными.
    Примерно это я понял из рассказа Павла, когда мы впервые встретились. Это произошло только в октябре 2014 года. Я только пошёл на учёбу на очередной год. Вообще я редко бывал в третьем корпусе университета. А именно в третьем корпусе и располагались лаборатории. В один из дней мне нужно было забрать вместе со своими одногруппниками какую-то компьютерную технику для нашей кафедры. И в коридоре мы встретились лоб ко лбу с Павлом. После чего мы разговорились и решили сходить выпить пива.
    Павел рассказывал постоянно очень интересные вещи. Почти всегда это касалось всяких странных и невразумительных физических и логических задачек. Мне он нравился сам по себе. В довесок к этому мой товарищ всегда платил за пиво, сколько бы мы не выпили. А по степени нудности здорово уступал моим товарищам из общежития.
    Мы стали собираться чуть ли не через каждый день. И я уже стал замечать некоторые привычки и забавные моменты в поведении моего друга. Чаще всего после четвёртого бокала пива Павел отключался от своих научных штучек и начинал рассказывать о своих программах и экспериментах.
    Я слабо понимал тонкости. Но общий смысл улавливал без проблем. Благо мне позволяло образование, а также регулярные игры на компьютере. Павел в моём лице нашёл внимательного слушателя, который при этом понимает не всё, а, значит, не может и причинить вред - украв разработки. К тому же его слушатель всегда был благодарен за купленное пиво.
    В первый месяц Павел замыкался на проблемах поиска главных моментов. Оказывается, чтобы создать какие-то свои базы данных, ему требовалось найти ключевые поля. А баз выходило поначалу очень много. И всё из-за того, что не было известна основа поиска - то самое главное, что требовалось найти. Фролов давал потоки информации и просто просил их как-то унифицировать.

    Старик прервался на мгновение. Он поднялся и походил по комнате. Адвокат ему не препятствовал. Хотя чаще всего он был против таких своевольств со стороны правонарушителей. Всё-таки иной раз попадались крайне странные люди, от которых можно было ожидать всего, чего угодно. И подставлять перед ними спину незащищённую было бы вряд ли своеразумно.
    В этот же раз Антон словно почувствовал себя в безопасности. Он даже не попросил заранее у полицейских надеть на старика наручники. Адвокат, развалившийся в своём твёрдом стуле как можно более удобно, распаковал свой портфель и извлёк оттуда пару бумажных свёртков.
    - Вот тут вот есть бутерброды из сырного хлеба с овощами. Если будет желание - угощайтесь. - Адвокат посмотрел в сторону двери. - А вон там есть вода в кране.
    - Спасибо! - Учтиво поклонился старик.
    - А почему вы заострили своё внимание на этом... Гм... Этих странных двух мужчинах. Чего особенного в Фролове и Павле? И ещё - вы принимали участие в этих самых экспериментах?
    - Всему своё время! - неторопливо ответил старик, умываясь в углу над раковиной. - Всему своё время! Со временем я стал замечать, что моё здоровье начинает изменять мне. Всё-таки я никогда не был силён духом в отношении больших доз алкоголя. Отказываться же от посиделок было неудобно - я уже переехал в квартиру к товарищу. И при этом ничего не платил. Павел оплачивал угол в общежитии. Я стал употреблять пиво через глоток - делая вид, что пьянею вместе с ним. При этом посиделки стали устраиваться и в самом общежитии.
    А чтобы было не так скучно, когда я трезвый, я стал брать с собой блокнот. И рисовал постоянно. Потом стал и записывать за другом. Со временем блокнот стал нечто вроде шпионской книжки с записями. Если бы кто-то поинтересовался в то время, то я с удовольствием продал бы информацию конкурентам.
    К сожалению, через несколько лет мне пришлось уничтожить эти бумаги. Иначе они бы сыграли против меня во время революции. Но вот их содержания я помню очень хорошо. Потому что регулярно перечитывал свои полупьяные каракули. Это была единственная соломинка, связывавшая мою невиновность с остальной жизнью.

    - Именно поэтому вы так долго подводили эту прелюдию?
    - Я пожил немало, дорогой защитник. - Улыбнулся старик. - И поэтому могу говорить долго.
    - Слишком долго! - Ответил взаимностью адвокат. - Но мне хотелось бы узнать про это самое ваше первое убийство.
    - Примерно через полгода после того, как Фролов объявил во всеуслышание о начале своих экспериментов, в лабораториях стали происходить странные случаи.
    Отравился почти десяток человек. Потом ещё десяток. Потом - ещё. Один даже умер! И у всех были совершенно разные симптомы. Все были помощниками Фролова, его ассистентами или просто добровольцами, которых наняли за неплохие деньги.
    Что самое интересное, выздоравливать никто и не собирался. Люди лежали в тяжёлом или крайне тяжёлом состоянии в больнице. И никто не шёл на поправку. Не смотря на все усилия, врачи были бессильны. Газеты молчали. Потому что вообще не было никаких новостей.
    Время от времени люди узнавали, что появились новые жертвы. И опять - отравление. И опять - тяжёлое состояние. И опять - никаких сдвигов. Но признаки у всех не одинаковые.
    Назначали комиссию, проверки самые разные. Но никто не знал, чего именно ожидать и искать. К тому же названия вещества-отравителя никто не знал. Проверяли всё. Но отравляющих веществ не было. Не было совсем ничего. Компьютерное оборудование да различные микроскопы с анализаторами состава веществ. Химические реактивы никто и не применял. Формально причин закрывать лабораторию и работы не было. И комиссии прекращали работу.
    И как назло - через недельку очередной отравленный человек. И очередная койка занята!

    Степан проснулся от того, что его толкали в плечо. Последние минуты сна он видел просто отличные картины. Молодой парень не помнил всё в деталях, но был уверен - сновидения были действительно замечательнейшие. От этого ему ещё больше не хотелось просыпаться. Однако стоило продрать один глаз, как мозг мгновенно проснулся. Хотя лицо ещё досыпало по инерции.
    - Вставай! - лицо Павла с добродушной улыбкой смотрело сверху вниз.
    - Зачем? Сколько времени? - Заплетался язык у лежавшего Степана.
    - Половина восьмого. Нам пора собираться в лабораторию!
    - Мне? - ничего не понимающим голосом возмущался Степан. - Я никуда не хочу идти. И мне точно никуда не нужно!
    - Нужно! - Павел силой поднял с кровати своего товарища и бросил ему в лицо одежду. - Давай поторапливайся. А то мы ещё скоро опоздаем!
    - Мне никуда не надо так рано! У меня все занятия после обеда.
    - Ты вчера вечером обещал мне пойти в лабораторию! Уже почти перед самым сном. И обещал помочь мне с опытами.
    - Я? Но я же ничего не знаю! Я простой экономист! - Степан медленно натягивал на себя одежду, не переставая возмущаться как в словах, так и в движениях с жестикуляцией. - Грубо говоря - счетовод!
    - Я тебе не поручу сложных задач. Просто нужна ещё одна пара рук и глаз, чтобы следить за теми же действиями.
    - Успокоил! - иронически ответил Степан.
    - Ничего от тебя не понадобится! Уверяю! К тому же ты мне все мозги протрезвонил со своими вопросами про лаборатории! А так у тебя будет отличнейший шанс посмотреть всё лично!
    - А меня пустят?
    - С чего бы тебя не пустили? Я же буду с тобой. И ещё сегодня никого не должно быть. Фролов уехал на выходные за город. Он ещё может выпроводить. А остальные точно не смогут и пискнуть. Им нет ни до чего совершенно никакого дела.
    - Если честно, то сейчас - не самая лучшая пора для всякого рода походов по лабораториям.
    - Выбирать не приходится. Тем более - тебе.
    - И почему нам нужно торопиться? - возмутился Степан уже по пути из общежития. - Сам же сказал, что сегодня почти никого нет! И уже - торопиться! Ты всегда такой с похмелья?
    - В лабораторию нужно попасть до восьми. После двери блокируются до самого обеда. И попасть уже нельзя совершенно.
    - Как строго тут у вас! Как на секретном объекте!
    - Это приходится применять особенные меры предосторожности. Фролов сказал, что это просто необходимо.
    Павел вытащил из одного из карманов небольшую карту-пропуск и провел ею рядом со считывателем на уровне пояса. В двери что-то щёлкнуло, и сама дверь немного приоткрылась, образовав щёлочку. При этом даже тихий звук открытой двери разнёсся по пустому коридору долгим протяжным эхом, от которого даже мурашки по телу побежали.
    - Прошу! - Указал внутрь кабинета Павел. - Мы не надолго. Всего до обеда.
    Степан глубоко вздохнул и шагнул внутрь. В кабинете уже был с десяток человек. Все они сидели вдоль столов и достаточно сдержанно обсуждали какие-то вопросы, проводя утреннее чаепитие.
    - Всем привет! - достаточно громко поздоровался новичок.
    Однако никто даже головы не повернул к вошедшим. Все продолжали своё чаепитие. Только на кивок Павла и небольшой взмах руки кто-то вяло отреагировал, чтобы вновь заняться своим прежним делом.
    - О! - послышался откуда-то со стороны приятный мужской голос. - А вот и наш Павел подошёл.
    Оба только что вошедших парня обернулись в сторону источника. Из подсобного помещения как раз только что вышел Фролов. Степан его легко узнал. Всё-таки он не раз видел самую большую знаменитость университета ещё во время обучения. Да и фотография в холле учебного заведения снималась, пожалуй, только для того, чтобы была стёрта пыль.
    Появление Фролова, как было понятно, совершенно не предполагалось в этот день. А, с учётом секретности лаборатории и проводимых всяких мероприятий, можно даже было опасаться гнева руководителя проекта. Однако Фролов заговорил очень мягко и даже нежно:
    - О! А я знаю этого парня! - Он пожал руку Степану. - Ты на вручении дипломов сидел недалеко от меня. А ещё твой брат учился на биолога.
    - Да. Меня Степаном зовут! - Сразу проникся непонятно даже для самого себя из-за чего симпатией к Фролову Степан.
    - Отлично! - подмигнул ему руководитель проекта. - Как дела? Решил потрясти своими косточками и помочь нам с исследованиями?
    - Нда... мм...эммм... - Замялся было Павел, но его быстро перебил сам Степан, забирая инициативу в свои руки:
    - Пашка пригласил меня помочь ему. Он мой товарищ. Мы ещё со школы дружим.
    - Отлично! - Потёр руками Фролов. - Помощники нам нужны. Без помощи мы никогда не справимся. Можно только пару вопросов?
    - Валяй! - Степан поддался на приглашение и присел на стул за небольшой журнальный столик.
    - Девушка у тебя есть?
    - Пока нет.
    - Пока? - улыбнулся Фролов. - Ты - натурал?
    - Да! - почти крикнул Степан.
    - А когда-либо были фантазии с...
    - Нет.
    - Ты даже не дослушал.
    - Я додумал.
    - Понятно. А как ты к этому вообще относишься?
    - Индифирентно.
    - А как бы ты посмотрел на то, чтобы поучавствовать в эксперименте?
    - В чём?
    - Ерунда! - Фролов указал в сторону на прозрачную стену, за которой был виден медицинский стол и некоторое количество другого несложного оборудования. - Мне нужно будет просто провести общее исследование состояния: болезни, вирусы. А потом возьму образцы ДНК. И ещё попробуем импульсы в мозге снять, когда он реагирует на какие-то заранее определённые внешние раздражители.
    - А это не опасно? Мне ничего не повредит?
    - Нет никаких опасений. Здоровье в полной безопасности! Даже не волнуйся!
    - А как всё-таки по поводу этих странных случаев? - Попытался было робко поинтересоваться Степан, норовя постепенно откосить от уговоров так, чтобы это не показалось проявлением трусости.
    - Ой, - махнул Фролов, который сейчас стал вести себя совершенно обыденно - словно он уже был знаком не один год со Степаном, а также знал всё, что он скажет наперёд. - Это всё на самом деле пересуды и человеческие домылсы. Люди просто ничего не знают. А журналисты добавляют от себя то, что они хотят добавить сами. Вот и получается, что слухи рождают слухи, которые потом обрастают всякими странными выдумками. И в итоге на выходе мы получаем нелепицу!
    - То есть, ты хочешь сказать...
    - Всё, что касается этих якобы отравлений - полная нелепица. - Фролов перешёл на шёпот, словно сейчас он собирался сказать самую главную тайну всей своей жизни или как минимум части. - На самом деле там ничего нет. Просто людей изначально обуревает тайна загадок. Они, услышав хотя бы кусочек, который по их мнению невероятен, уже начинают бояться. И вот результат!
    - Результат?! - переспросил Степан, который уже начинал терять нить разговора и идею, что само по себе отталкивало его от Фролова, как и всех людей, на которых тот только что жаловался.
    Фролов, который был явно человеком неглупым, показал себя моментально. Он, очевидно, был не самым профаном в психологии. Что выразилось в кардинальной смене траектории разговора:
    - Люди просто боятся! - подмигнул он. - Они начинают помогать мне в опытах. Но стоит начать, как они начинают филонить. Кто-то первым придумал фишку об отравлении. И все остальные её легко подхватили. И чуть что - сразу якобы травятся. Трусы.
    - А почему их тогда не выпишут?
    - Умеют косить. Почти все из них - медики. Вот и притворяться могут неплохо. По их мнению полежать в больнице полгода лучше, чем принять участие в опытах, которые перевернут своим результатом весь мир. - Фролов развёл руками. - Вот поэтому мы и топчемся на месте. А не хватает нам простой банальщины - храброго парня. - Фролов улыбнулся. - Ты только не подумай, что мы тут все сидим и ждём героя! Те, кто остался, сами принимают непосредственное участие во всём происходящем!
    Фролов говорил уверенно. Каждое произнесённое им слово было убедительным и легко действовало на сознание молодого парня. При этом учёный использовал постепенные усиления и ослабления голоса - в необходимых моментах он делал явные акценты. А потом как будто отступал на прежние позиции, чтобы уже следующей фразой "перейти в наступление" и продолжать оказывать давление на своего собеседника.
    Фролов, казалось, уже видел в глазах и на лице Степана, что тот готов согласиться. И это само по себе вызывало улыбку у учёного. И вот она-то как раз действовала строго отрицательно. Степан будто бы в глубине души ощущал, что улыбка эта является ничем иным, как дьявольским знаком- или хотя бы злобной ухмылкой. А, следовательно, знаменовала собой то, что Фролов что-то замышляет. И учёному приходилось сдерживать эти вот свои неведомые эмоции.
    - Ну, что ты скажешь? - поинтересовался было Фролов, уже потеряв какую-либо надежду на успех уговоров, отчего намереваясь дать от ворот поворот и выпроводить угрюмого и стеснительного гостя.
    - Я вообще согласен. Но я для начала хотел бы ознакомиться с тем, что мне предстоит сделать!
    - Ой, вообще ничего существенного! - Мгновенно преобразился Фролов. - Для начала мы тебе оденем странные на вид приборы на голову. Ты когда-либо проходил томограмму головного мозга?
    - Нет. Ни разу.
    - Ну, это в чём-то будет похоже. На голове будет мягкий шлем с небольшими электронными датчиками. Они будут считывать показания твоего мозга. Точней - импульсы, которые будут у тебя в мозгу, между нейронами. По ним можно будет составить некоторую картину, проанализировав данные. И согласно им мы в дальнейшем можем прояснить картину природы гомосексуализма.
    - Именно его? - немного вздрогнул Степан.
    - Ну, не бойся. Мы тут не компьютерные страшилища. И ещё не изобрели способа, согласно которому можем сделать из натурала гея и наоборот. И такого вообще невозможно сделать. Потому что природа гомосексуализма - не есть болезнь. А данное от рождения основа психологии и воспитания. И именно это мы и доказываем! - Фролов ходил из стороны в сторону, придя в своё стандартное психологическое состояние руководителя и главного теоретика. - И мы это докажем. С твоей помощью! - Учёный взял руки Степана. - Это станет прорывом в науке. И поможет людям жить в нормальных условиях. Чтобы никто никогда не смог бы больше сказать, что сексуальная ориентация может передаться через пожатие руки!
    Последние слова как раз и должны были добавить запала Степану. Узнав, что чуть ли не всё будущее зависит от него самого, он наверняка бы воспрял духом, если бы даже до этого загрустил. Или добавил бы пару пунктов к своему вдохновению в любой иной ситуации. Именно на это и рассчитывал Фролов, заканчивая в привычной для себя манере свою речь.
    Однако попытка патриотизма и честь вписать себя в историю сделали всё с точностью наоборот. Степан не ожидал подобного. К тому же честь стать известным в сфере исследований природы гомосексуализма явно тяготила его сознание. Сам парень никогда не понимал подобных сексуальных наклонностей. И всегда категорически отрицал даже возможность подобного. Соседей или даже товарищей, которые были бы замечены в подобном, он ещё мог вытерпеть.
    Первое, что промелькнуло в голове парня, было: "Чтобы вот так вот остаться как исследователь гомиков?! Наверняка же я больше ничего серьёзного не смогу сделать! А если этот опыт получится, то..." Степан в этот миг стал отчасти понимать всех тех парней, которые сейчас лежали в больнице. И которые, судя по рассказам ведущего учёного, были трусами. Быть может, эти сами отравленные просто не сразу поняли смысл вот этой "страницы будущей биографии". А вот Степан - тот понял сразу. И стал сомневаться.
    Не известно, сколько времени парень вот об этом всём думал - минуту ли, две ли минуты. Также непонятно, какие эмоции отражались на лице молодого человека - дрожали ли мускулы (если они вообще умеют дрожать), дёргались ли веки или поджимались в сторону уши. Однако, что бы не происходило с лицом, Фролов это воспринял, как недобрый знак. Само по себе молчание в таких ситуациях - признак не самого искреннего согласия, даже если в конце раздумий оно и будет получено. Поэтому учёный перешёл в самую яростную атаку, какую только смог придумать - предполагая, что само согласие уже получено, и осталось только всё исполнить.
    - Вот и хорошо, что ты согласен! - Громко заговорил учёный. - Это здорово! Это здорово! - Фролов силой поднял со стула своего недавнего знакомого и крепко обнял его, медленно продвигаясь к одной из дверей лаборатории. - Предлагаю приступить немедленно! Просто у меня самого нет много времени. А анализ всё равно будет занимать куда больше!
    - Можно будет поставить анализ на выходные. Там данных мы получим немеряно! - Павел увязался за двумя своими знакомыми.
    Он вёл себя вполне естественно. Словно ничего такого экстраординарного и не произошло. Всё шло по графику. Примерно так понял Степан длительное молчание, прерванное резким добродушным возбуждении своего друга детства.
    "Значит, он изначально предполагал такой вариант! - Подумал Степан. - И Фролов никуда и не собирался уезжать. Просто в субботу легче вытащить беззаботного студента"
    Эти мысли мгновенно произвели действие. Коли дело пошло именно в таком русле, то парень теперь не видел совершенно никаких причин отказываться и сопротивляться. Игра изначально была определена, герои расставлены по местам, а итог... Итог был пока непонятен - от того более интригующим и заманчивым.
    Степан наконец-то искренне улыбнулся. Он оглядел всю лабораторию быстрым внимательным взглядом - таким, словно он был шпионом или разведчиком. В комнатах вроде не было никаких приборов в стиле средневековых орудий для пыток. Также, как теперь выяснилось, основную массу работников составляли женщины. Мужчин же было всего четверо, не считая двоих сопровождавших уже Степана к исследовательскому месту.
    "Ерунда! - Бросился мыслью парень. - Я достаточно крепок, чтобы при случае какой-либо оказии раскидать тут всех этих учёных-гомиков! Главное - не дать себя привязать!"

    Антон ходил по своему кабинету - точь в точь, как и вчера вечером. Сегодняшний день промчался совершенно незаметно. Старик был действительно превосходным рассказчиком. Он, даже не смотря на свою манеру странным образом формулировать свои фразы, умел увлечь.
    Сегодня он целый день напролёт рассказывал о том, как познакомился с учёным-генетиком, как стал участником его команды. При этом обвиняемый говорил с удивительнейшими деталями. Неизвестно, правда, придумывал ли он эти детали или нет, но даже лабораторию пожилой мужчина описал крайне досконально.
    Однако сам адвокат изначально обратил внимание на саму основу истории - а этой основой было как раз присоединение Степана Омерж.... старика к исследовательской группе. Поэтому мозг молодого человека даже не старался вникать в детали: какие были люди, стены или оборудование. Вполне возможно, что адвокат их и помнил изначально. Но сейчас, вечером, он их не принимал во внимание.
    Антон так и ходил из угла в угол - вспоминая все перипетии рассказанного. И как только дело доходило до конца описанного, он тут же проклинал старика за его детализованное описание. Ведь, из-за этого самое "вкусное" и заманчивое заключалось в ещё не известных словах Степана Омержетовича. Которые он уже обдумывал, сидя в своей камере.
    Антон был нетерпелив. Он прекрасно знал это сам. И постоянно проклинал себя в этом. И боролся - всё же горячность у адвоката всегда лишняя. Нужно уметь терпеть и ждать, выжидать и осматриваться. И своим хождением по кабинету мужчина усыплял свои нервы - которые уже несколько часов буквально кипели в предвкушении момента самого убийства.
    Благо работы у адвоката и вечером хватало бы - пока он отсутствовал у себя дома, компьютер продолжал работать в прежнем режиме поиска газетных архивов и вырезок. К тому же уже был известен человек, который интересовал мужчину. И программный поиск скорректировал условия, изменив семантику запроса.
    После ужина адвоката ждал объёмный список - не менее двадцати статей и около сотни различных небольших заметок. Чтение больших объёмов всегда злило адвоката ещё с университета. Поэтому, опомнившись от своих метаний, Антон поставил на печать первую статью - в ней было страниц не меньше, чем в хорошем годном рассказе.
    - Твой кофе, дорогой! - открылась в этот момент дверь и в кабинет с подносом вошла жена адвоката. - Ты будешь его здесь пить?
    - Да, у меня тут ещё есть небольшой документ, который мне бы хотелось изучить.
    - Когда тебя ждать?
    - Через час. Материал большой. И изучить нужно всё как можно лучше.
    Адвокат бросил немного грозный взгляд на свою жену, и та поспешила удалиться, предпочитая оставить своего мужа в уединении со своими адвокатскими бумагами - её супружеский опыт посоветовал именно это.


    Общество буквально всколыхнулось, узнав об окончании лабораторных исследований под руководством доктора Фролова. Результаты хоть и получились, выводы ещё не сделаны. С целью разузнать подробности и поинтересоваться, как же нам жить дальше, в ведущее учебное заведение области отправился наш специальный корреспондент.
    Длинный узкий коридор тянется через весь главный корпус университета. И так - на каждом из пяти этажей. Но лишь на первом почти на всём протяжении нет ни окон, ни распахнутых настежь дверей. Здесь расположены лаборатории, в которых проводят свои эксперименты ведущие учёные нашего региона. Помогают им в этом лучшие студенты и бывшие выпускники.
    Здесь не встретишь привычной студенческой суеты, здесь не стоят в ожиданиях пар группы и целые потоки. Двери на первом этаже почти все закрываются на электронные замки с невероятными по секретности кодами и ключами. Попасть сюда, в место передовых разработок, - мечта и идея фикс, пожалуй, любого корреспондента, занимающегося написанием статей о науке. И, в связи с недавними сообщениями о невероятных итогах от группы Фролова сам руководитель исследований пригласил меня пообщаться с ним, обсудить перипетии с сотрудниками, лично посмотреть на оборудование, результаты и методы их получения. Правда, пригласил он меня после некоторых уговоров - не без использования журналистских уловок.
    Первое, что бросается в глаза ещё при входе в лабораторию - повышенная секретность. Как я узнал поздней, раньше вход в комнаты запирался на простой замок. Но по мере появления случайных жертв, так или иначе связанных с исследованиями, а также привлечения внимания со стороны общественности и средств массовой информации, меры предосторожности пришлось усложнить. И сейчас открыть дверь могут, словно на военном объекте, только сразу двое человек. Один из них находится внутри и занимается наблюдением за всем периметром лаборатории. Второй - входящий или выходящий. Для отпирания обоих усиленных дверей требуется каждый раз одновременно задействовать ключи доступа. У каждого ключ свой. Что помогает следить за движением всех сотрудников и даже приглашённых ими гостей.
    Внутри помещения на протяжении всех проведённых мною там часов постоянно работали лаборанты и научные работники. Хотя, как нам сейчас известно, фактически уже все исследования проведены, а результаты известны. По словам научного руководителя - молодого талантливого генетика Фролова - работники решили перепроверить все итоги. А для этого следует переворошить весь объём данных.
    Следует ответить, что сам Фролов, стоит завести разговор о результатах, заметно грустнеет. Молодому учёному явно неприятно осознавать тот факт, что заявленные темы исследований были полностью провалены.
    Вместо разговоров об этом учёный показывает исследовательское оборудование, с упоением рассказывает о созданном специально для работ программном обеспечении, демонстрирует во всех красках работу исследовательских комплексов. Однако это не может никак уже повлиять на итоги. Хотя упорство не может не поражать.
    Только некоторые из работников лаборатории смогли рассказать о том, как же были получены итоги. Ведь, это наверняка и будет читателям интересней всего.
    В основе исследований на начальном этапе был программный комплекс "Стереотип". Я лично посмотрела на то, как именно работает этот комплекс. На голове у исследуемого человека крепятся десятки сверхчувствительных датчиков. После этого в течение достаточно длительного промежутка времени демонстрируются на громном мониторе самые различные сюжеты. Связаны они в большей степени с сексуальным восприятием человека. В частности, промежутками проскальзывали эротические сцены: как мужчин с женщинами, так и однополых контактов. Изредка были статические картинки - чаще именно эротические.
    Во время просмотра этих сцен и картин сверхчувствительные датчики фиксируют все те нервные импульсы, которые происходят в голове. И всё передаётся для анализа на компьютер. Там анализом занимается ещё одна компьютерная программа. Изначально предполагалось группой исследователей, что в зависимости от разнообразных внешних раздражителей, мозг человека будет реагировать исключительно похожим образом.
    Однако уже в процессе исследований выяснилось, что подобное не работает совершенно. Разные люди показывали совершенно разные результаты прохождения первого визуального теста. Безусловно, изначально выяснялось, какой именно сексуальной ориентации придерживается тот или иной испытуемый. Но даже внутри групп с одинаковыми сексуальными предпочтениями данные на выходе получались совершенно разные. Их даже никоим образом нельзя было объединить в один блок.
    Именно это почти на начальном этапе исследований поставило вопрос над всей дальнейшей работой учёной группы. Однако была предпринята новая попытка - совершенно в иной отрасли научной мысли. Как признают сами работники лаборатории, в этом, как и во многом другом, есть исключительная заслуга Фролова - молодого и неугомонного руководителя исследований.
    Как я уже говорил, Фролов является по своей основной специализации генетиком. И именно здесь было решено использовать это преимущество исследовательской группы.
    Были взяты анализы для генных исследований у всех работников лаборатории. А также, по возможности, у всех людей, которые прошли первое исследование. И пока одна из групп привлекала для компьютерного анализа по первому методу новых и новых людей, вторая половина научной команды стала "расщеплять" генотип из всех забранных проб.
    По поводу результатов исследования генотипов сам Фролов никоим образом не распространяется. И в этом вопросе уже почти невозможно допроситься и достучаться до самих простых работников лаборатории. Чаще все стараются моментально перевести разговор на тему достижений в анализе больших массивов информационных банков данных.
    Это и не удивительно. Ведь, именно в этом вопросе происходит расследование следственных органов. Исключительно у работников правоохранительных органов и у пресс-службы УВД области и можно выяснить те крохи информации, которыми я и поделюсь здесь с вами. Осмелюсь также дополнить информацию теми данными и ощущениями, которые я получила, находясь в лаборатории.
    Расследования в научной лаборатории университета начались ещё полгода назад. Начались они с того, что люди, которые так или иначе были связаны с исследованиями лаборатории Фролова, стали регулярно поступать в больницу с признаками интоксикации. Состояние каждого было крайне тяжёлое. И оно не улучшалось с течением времени. Изначальное предположение об отравлениях со временем не подтвердилось.
    Лично я ещё до посещения лаборатории университетской смогла пообщаться с некоторыми врачами. И почти всегда звучали слова о том, что в случае даже отравления, отравляющее вещество уже бы начало выходить из организма человека. К тому же симптомы плохого самочувствия были у каждого разные. А само заболевание протекало совершенно в разных ключах.
    Следственное управление между тем никак не влияло на работу исследовательской группы Фролова. Лично я говорил с большинством работников лаборатории, и почти все они отзывались о правоохранителях в хороших манерах. Однако смею отметить, что при посещении лаборатории в университете я лично видела некоторые пустые места. Если судить по следам, то там наверняка стояли какие-то научные инструменты и разнообразное оборудование. Согласно неподтверждённых слухам, дошедших до меня от работников следственных органов, это оборудование было в конце концов изъято. Изъято с целью прекращения работ над какими-то проблемами и вопросами в исследуемой области.
    Лично от себя осмелюсь предположить, что оборудование прямо или косвено отвечало за возможность исследования генома человека, а также возможности его изменения с последующей агрессивной пересадкой в организм донора. Это предположение подтверждается как нежеланием идти на контакт самой исследовательской группы Фролова, так и работников следственных органов.
    Однако могу с некоторой уверенностью, базирующейся на слухах и рассказах, сказать, что связано всё с геном, ответственным за гомосексуальную ориентацию человека. Если данный ген присутствует в организме человека, то он с большой долей вероятности будет в течение своей жизни приверженцем гомосексуальных контактов. Если у человека подобного гена нет, то культ гомосексуализма просто насаждён психологически. При случае же принудительного насаждения гена гомосексуализма организм человека отторгает его. Но полностью излечиться не может. В результате получается тяжёлое отравление и со временем - раковые заболевания.
    Но последние предположения - лишь на уровне слухов. Безусловно, мы обязательно об этом постараемся узнать. И рассказать своим читателям. А пока могу сказать, что проведённая работа понравилась мне самому.
    Специальный корреспондент газеты Ян(а) Вакуленко.



    - Что за корреспондент такой? - возмутился, дочитав до конца новость, Антон. - То он - он, то он - она!
    Адвокат сказал это и задумался. Сказанная фраза, похоже, была более чем странной по своей структуре. Мужчина попытался словно разобраться в сказанном. Однако не стал ломать голову.
    Антон быстро пробежался глазами по всему тексту - чтобы сообразить, не ошибся ли он, когда читал обращение спецкора к себе то как к мужчине, то как к женщине. Нет, всё верно. Действительно именно такие обращения и были. Да ещё и имя корреспондента странное - Ян(а).
    - Так это случаем не тот ли! - словно пронзило молнией всё тело адвоката. - Это, наверное, тот журналист, который завёл весь сыр-бор про гомосексуализм!
    Антон стал вспоминать самые первые законы и законные акты, которые принимались на первых этапах в стране ещё много лет назад. Их в обязательном порядке во время учёбы проходили все студенты юридических специальностей. Одновременно Антон стал пытаться вспомнить всю историю принятия первых законов против гомосексуализма. И про те споры и драки, посвящённые этому обсуждению.
    - Наверное, это как раз тот Ян и Яна, которые были одним лицом. Как всё-таки сжился этот человек с двумя именами! Почти шизофрения в тяжёлом случае.
    Адвокат подошёл к книжной полке и стал искать среди книг одну. В ней он собирался найти как раз те самые законы, о которых только что подумал. Но так как многие из этих книг не открывались с самого студенческого времени, то быстро найти не представлялось возможным. Поэтому книги снимались по одной, в быстром темпе отряхивались от скопившейся пыли и внимательно изучались. Как минимум - в содержании. Если встречалось что-то подозрительно похожее и знакомое, то Антон пролистывал на указанную страницу.
    Однако в большинстве своём закон так и не находился. Адвокат стоял уже минут пятнадцать и прошёл полностью одну из полок. Это в том числе и помогло немного прибраться в самом книжном шкафу. Однако в глубине души Антон уже даже стал жалеть потраченного времени и своей задумки, которая и вылилась в потраченное время. Однако в последней книге мужчина смог всё же найти то, что искал:

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
    "О внесении изменений в подзаконные акты, кодексы и конституционные права"
    В связи с открывшимися недавно научными фактами и доказательствами наличия генетической предрасположенности и наследствия сексуальной ориентации внести в действие следующие пункты:
    1. Обязать всех лиц, которые заявили ранее или заявят в дальнейшем о гомосексуальной ориентации, проходить генетическую экспертизу и генотипный анализ на наличие гомо-гена ГФ в первом потоке.
    2. Обязать всех граждан Российской Федерации к прохождению генетической экспертизы и генотипного анализа на наличие гомо-гена РФ во второй и третьих очередях.
    3. Лица, заявившие гомосексуальную ориентацию и имеющие положительный генотипный анализ на наличие гомо-гена ГФ, в обязательном порядке направляются на принудительное лечение в специализированные психиатрические клиники.
    4. Дети лиц, направленных в психиатрические учреждения, должны быть в кратчайшие сроки обследованы после выявления положительной реакции на гомо-ген ГФ на наличие его у себя. Также они в обязательном порядке направляются на профилактику и лечение в клиники-интернаты с полным отрывом от семьи.
    5. Лица, которые заявили о своей гомосексуальной ориентации, но не получившие положительного анализа на наличие гомо-гена ГФ, обязаны к помещению в простые психиатрические клиники обычного режима с полным отрывом от психических больных иных типов.
    6. Лица, которыми была заявлена гетеросексуальная ориентация, но прошедшие генетический анализ положительно, обязаны к экстренному помещению в онкологические медицинские учреждения для глубокого медицинского осмотра с внесением в группу высокого риска онкологических заболеваний мозга, мочеполовой системы и груди.
    7. Лица, помещаемые в психиатрические клиники простого и усиленного режимов, а также с онкологическим лечением, лишаются части прав, заявленных в Конституции РФ, а именно: избирательного права, права выборности и социального медицинского обеспечения.
    8. Лица, помещённые в группу высокого риска онкологических заболеваний, обязаны к приобретению полной медицинской страховки но увеличенному страховому тарифу в связи с вероятностью онкологии в четыре раза.
    Постановление вступает в силу со дня опубликования в средствах массовой информации и по своей силе является равной Конституции РФ вплоть до внесения дополнительных изменений в законодательные документы или в саму Конституцию РФ.
    Председатель Правительства Российской Федерации...
далее уже шла подпись самого премьер-министра.

    - Да-да-да! - буквально затараторил Антон, когда быстро прочитал приведённый документ.
    Мужчина знал этот документ почти наизусть. Если сказать по правде, то это постановление было одним из первых документов, которые положили начало фактически совершенно иному миру. Тому миру, в котором стал куда менее распространённым рак - рак чего бы то ни было. Причём удалось этого добиться в большей степени с помощью государственных бюрократических процедур - то есть путём жёстких и даже жестоких законодательных актов и постановлений. Они закрепили главенство генной экспертизы и генотипного анализа на наличие гомо-гена ГФ.
    Суть проводимых действий для самого человека заключалась в простой сдаче капельки крови. Дальше от него уже совершенно ничего не зависело. Дальше шла понятная только самим медицинским работникам и светилам наук череда некоторых исследований на специальном оборудовании. Оно было разное по масштабам исследуемых единомоментно проб - в зависимости от размера города или даже небольшого сельского населённого пункта. На выходе через неделю человек получал стандартный бумажный квиток в пластиковой прозрачной оболочке. Этот квиток действует ровно три года. После этого необходимо вновь идти на обследование. Сделано это непосредственно для того, чтобы проверить - не добавил ли кто из граждан страны случайно или преднамеренно тот самый гомо-ген ГФ. Руку к нахождению которого, как теперь уже понял адвокат, приложил Фролов. Который так или иначе связан с первым убийством его подзащитного. И вот на этом всём нужно будет строить доказательную систему. Чтобы постараться оправдать старика Степана.
    Антон захлопнул книгу, которую читал, и уже хотел поставить её на полку. Однако сообразил, что в этом же томе находится и постановление про единственную легитимную суицидальную наклонность. Мужчина решил перечитать постановление ещё раз - вдруг память не сохранила его в полном объёме. И вот сейчас появится какое-то решение, как строить защиту. Вдруг найдётся некий нюанс.
    Не теряя времени, Антон уверенно нашёл среди пыльных пожелтевших листов нужный, даже не смотря в содержание:

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
    "О внесении изменений в систему уголовных наказаний"
    В связи с регистрацией многочисленных противоправных актов по отношению к населению, которое тайным или явным образом придерживается гомосексуальных отношений, в целях нормализации ввести следующие правовые нормы в системе уголовных наказаний, а также в системе разрешений определённых административно-уголовных поступков:
    1. Ввести понятие "законное однократное вмешательство в жизнь прочего человека, повлёкшее за собой летальный исход потерпевшего".
    2. Разрешить в уголовном кодексе возможность однократного вмешательства в жизнь человека, влекущее за собой летального исхода. Определить группу лиц, которые имеют право на осуществление подобного вмешательства на законных основаниях в числе:
       - круга лиц, которые имеют основное гражданство Российской Федерации не менее десяти лет, а также никогда ранее не имел гражданства иных государств;
       - вводимого права лишаются лица, которые когда-либо находились под следствием с последующим доказательством вины и осуждением с отбыванием наказания в виде лишения свободы, в том числе и условным наказанием;
       - вводимого права лишаются граждане страны, которые когда-либо находились на лечении в психиатрических клиниках, а также имеющие или имевшие назначение от врачей в виде постоянного приёма лекарственных средств психотропной группы;
       - вводимого права лишаются граждане, уличённые в употреблении алкогольных, табачных и наркотических веществ; в случае употребления данных веществ вводимым правом граждане могут начинать пользоваться через пятьдесят часов после приёма.
    3. Установить в качестве основной причины вводимого права для граждан следующее: "В связи с возрастанием противоправных действий против лиц с гомосексуальной ориентацией и невозможностью ведения полноценного контроля за пресечением подобных случаев на нижшем бытовом и хозяйственном уровнях".
    4. Обозначить в качестве примерных сроков введения права три года со дня момента начала действия постановления.
    5. Определить саму возможность приведения вводимого права на один летательный исход в течение жизни на любого человека, который находится на территории Российской Федерации и является её гражданином.
    Постановление вступает в силу после проведения согласовательных процедур в Министерстве внутренних дел, а также с отдельными общественными организациями и гражданами с активной гражданской позицией. Определить срок проведения консультаций в течение одного года. Определить срок вступления постановления в силу в течение полугода со дня последующего опубликования в средствах массовой информации.


    Дальше листать увесистый том с законодательной подшивкой Антон не стал. Прочитав первое постановление правительства, адвокат сразу вспомнил весь слой законов и актов, которые описывали данное мероприятие. А также немалый личны багаж дел и судебных тяжб, которые он вёл с самого начала своей адвокатской практики. И на которой заработал немалое состояние и положение в обществе. Можно сказать, что именно уголовные дела в законных убийствах и сделали того Антона, о котором сейчас идёт речь.
    Вкратце сам адвокат смог бы описать ситуацию с законным летальным случаем следующим образом. Каждый человек, который достиг возраста в двадцать семь лет, который отслужил в армии и имеет не менее трёх лет стажа в государственных органах или смежных отраслях (а туда не брали без высшего образования), имел право обладания "правом пули". Именно так прозвали сами люди возможность один раз в течение жизни совершенно безнаказанно убить любого другого человека.
    Единственное, что кроме ненависти, самого этого убитого гражданин должен был знать. И доказать свою неприязнь к нему - чтобы показать суду, отчего именно он убил соседа, прохожего или просто недруга.
    Изначально планировалось вводить подобное "право пули" для того, чтобы поглубже задвинуть в квартиры гомосексуалистов. Многие из них отказывались от прохождений генотипных анализов на гомо-гем ГФ. И даже напрямую игнорировали постановление. Это вызывало справедливые на первый взгляд негативные реакции у населения. Никто же не хотел, чтобы у него появились внуки, которые бы были обладателями гомо-гена. А в отличие от взрослых, детей тестировали ещё в родильном доме. И в случае нахождения гомо-гена ГФ новорождённого увозили в специальные дома-интернаты. Хотя в народе поговаривали о незамедлительном умерщвлении детей-грудничков.
    Однако в дальнейшем адвокаты при рассмотрении дел об убийствах стали ссылаться на право убийства даже при летальных исходах в отношении простых людей. И со временем суд решил-таки ввести поправку в "право пули", расширив его на всех сторонних граждан. Единственное, что оставалось самым главным - доказать неприязненное отношение к убитому.
    Сам Антон даже вёл несколько дел в отношении сбитых автомобилем. В штате адвоката даже были специальные люди, которые обладали чутьём и способностями по рытью биографий. Они потрошили до самого детства жизнь потерпевшего и подсудимого. И выясняли, где же они могли раньше столкнуться. Чтобы один другому насолил. И желательно - в как можно большей мере. Потому что дальше адвокат уже изо всех сил доказывал судье, что потерпевший был очень вредным человеком. И подсудимый всю жизнь вынашивал планы мести. И тут увидел на дороге. Пьяный. В черте города. На перекрёстке, где ещё было около двух десятков людей. И бросился наперерез даже через красный цвет светофора. Лишь бы отомстить своему обидчику.
    И что самое интересное - один раз Антон смог-таки доказать такой случай. Судья счёл доводы защиты адекватными и правильными. Однако помимо одного обидчика подсудимый на грузовике протаранил ещё десяток на остановке. Так что ему всё равно дали двадцать пять лет условно за вождение в опасном состоянии и пожизненное за причинённый вред здоровью. Зато про убийство было вычеркнуто из уголовного дела.
    Независимо от того, считать ли данное право гуманным правом или вполне нормальным, данное нововведение реально способствовало резкому снижению преступности. Люди стали относиться к соседям гораздо лучше. Даже не только к соседям - а даже к простым прохожим и первым встречным в магазине, на остановках, на дороге и в кинотеатрах. "Право пули" стало одной из самых охраняемых тайн. Потому что, если человек уже растратил своё "право пули", то становился при случае гораздо более удобной и лёгкой мишенью.
    Даже простые грабители стали осторожней. Быть может, осудить могли бы и другого. Но если невзначай обокраденный узнал бы о реальном преступнике... Тут бы суд даже не стал бы и расследовать дело больше получаса!
    Одно время стала даже популярной практика наследования "права пули". Криминальная обстановка стала куда лучше. Преступность резко пошла на спад. И своё "право пули" мало кто мог даже подумать наследовать. И суд решил-таки разрешить наследование этого права. Оно сразу стало одним из самых драгоценных. Ещё бы! Кто бы не хотел иметь возможность убить безнаказанно хотя бы ещё одного врага?
    В послужном списке Антона было дело о наследовании. Один умерший богач наследовал всё своё состояние третьей молодой жене, на которой женился за несколько лет до этого. А вот своему единственному сыну, который был старше этой дамы, он унаследовал "право пули". Старший сын к тому времени уже своё право истратил. А тут такое вот счастье!
    Молодая вдова мгновенно подала в суд на своего родственника. Она хотела отсудить "право пули". И взамен даже предлагала чуть ли не до трёх четвертей своего наследуемого состояния.
    Оба прекрасно понимали, что "право пули" тут же будет потрачено на оппонента. Правда, каждый мог бы при самообороне отбиться. Но чем чёрт не шутит. А так как если вдруг смерть одного из наследников наступила бы до передачи состояния, то оно в виду смерти, досталось бы другому главному наследнику.
    Это было понятно всем и каждому. И судье, и прокурору, и адвокатам. Специально даже для этого усилили охрану - чтобы приведения в действие "права пули" не произошло в здании суда. Ведь, подтвердить правильность приведения "права пули" смог бы любой. Такой прекрасный повод - кому-то достались несколько миллиардов. Просто так!
    Много, очень много дел было самого разнообразного толка и вида, которые изначально не были бы возможны, если бы не существовало "права пули". Антон блуждал в своей памяти от одного воспоминания о деле до другого. От него - к третьему. Только лишь для того, чтобы вообще постараться вспомнить как можно больше о праве. Как знать - быть может, где-то есть в прошлом подсказка для дальнейших действий по защите Степана... Этого невероятно странного старика. Который даже ещё не успел рассказать свою историю полностью.
    Адвокату на мгновение показалось, что он испытывает к этому старику небольшое родственное чувство. Или нечто похожее на сожаление, сочувствие, соучастие. И мгновенно с тем, как мужчина это понял, ему вспомнилась ещё одна замечательнейшая история.
    Это дело тянулось два года. И судились из-за всё того же "права пули". Один не самый лучший отец в мире подал в суд на своего собственного сына. В суде отец утверждал, что его сын не совсем адекватный. Сыну оставалось всего полгода до двадцатисемилетия. А, значит, через полгода сын становился полноправным обладателем "права пули", ведь, все условия были учтены.
    Однако сам сын утверждал, что отец его постоянно бил и унижал. И более того - специально препятствовал получению высшего образования, желая, чтобы сын стал таким же водителем-дальнобойщиком. И даже постарался упрятать на год сына в психиатрическую больницу.
    Понятное дело, что сын легко и непринуждённо мог сразу же использовать своё "право пули" на отца. И именно этого тот и опасался до самой смерти. И отрицал возможность получения права сыном на основании проведённого времени в психиатрической больнице. А вот Антон, который защищал молодое поколение в этой семье, настаивал на обратном. Вся адвокатская служба была поставлена на уши, чтобы найти доказательства лживости отца. Была узнана и разобрана почти по неделям вся жизнь обоих.
    И вот как раз те чувства родственности, которые после такого объёма информации стал испытывать адвокат, он как будто бы испытал и в этот раз. Старик словно постепенно становился членом семьи.
    - Чёрт возьми! - адвокат открыл глаза. - Терпеть не могу, когда мне снятся мои предыдущие дела. - Мужчина встал и пошёл к полке положить книгу обратно. - Спать нужно в кровати, а не в кресле рабочего кабинета!

    На мониторе появлялись самые разнообразные картинки. Их было столько, что сосчитать не представлялось возможным. Верней, поначалу ещё можно было уследить. Однако потом само разнообразие картинок, небольших анимаций и простеньких схем в последующее время голова совершенно переставала работать. От чего предыдущее увиденное забывалось и ускользало от внимания. Однако программа, которая следила за всем происходящим в голове подопытного, все данные фиксировала и чётко запоминала.
    Степан сидел достаточно скованно. На его голове было не меньше двух десятков самых разных датчиков. Одни были чуть меньше и из меди, другие - на присосках побольше и из светлого металла. Однако все они шли, туго перевязанные в один узел, к одному компьютеру. Своими клеммами провода выходили в огромную панель.
    Именно из-за большого количества проводов парень и был скован в движениях. Голова была тяжелой, а любое усилие и даже небольшой поворот или кивок вызывал бряцанье металла и волнообразные колыхания длинных проводов. Когда Степан ненароком увидел себя со стороны и даже развеселился. Почему-то этот вид с кучей электроники на голове был крайне похож на какого-то инопланетянина или просто человека из будущего.
    "Ерунда какая-то! - Между тем думал Степан. - Показывают картинки! Поле. Небо. Теперь рыбки. Теперь опять поле!"
    Степан постарался мельком глянуть на монитор, который был установлен справа в стороне. Цифры и символы на нём были очень мелкие, почти неразличимые. Зато на белом фоне были отлично видны с десяток разноцветных жирных и простых линий. Они шли либо волнообразно, либо резкими скачками и спадами, словно кардиограмма. В последнем своём изменении все кривые стали постепенно идти по параболе вниз.
    "Ага! - Подумал Степан. - Как только я смотрю вправо, всё идёт по параболе. - А вот опять две подскочили! Видимо, когда думаю!"
    - Ты опять смотришь на монитор? - Раздался позади голос Фролова, с которым приостановился показ картинок для исследуемого. - Степан, не стоит это делать. Если ты хочешь, мы тебя после посадим перед монитором с данными. И тогда делай, что хочешь: думай, смотри, говори и пой. А пока, пожалуйста, смотри просто на картинки и ни о чём не думай. Кстати, скоро пойдут и видео ролики.
    - Видео?
    - Да. Картинки - это вводная часть. Как раз для того, чтобы испытуемый понял, как следует себя вести. И понял, что делать.
    - Я понял! - кивнул Степан звоном металла. - Постараюсь.
    - Тогда поехали дальше!
    И, словно по мановению руки, что собственно так и было, на мониторе вновь пошли самые разнообразные картинки. Степан попытался расслабиться и абстрагироваться от всего. От всего, кроме, картинок, которые шли перед ним. Парень где-то в глубине души даже припоминал некоторые из показываемых пейзажей. Но вот какие - он даже не хотел задумываться. Или какой-то из датчиков, подведённых к голове, послал пару импульсов, чтобы мозг стал расслабленным. Или даже загипнотизированным.
    Через некоторое время однообразных картинок и пейзажей они стали чередоваться с более откровенными видами. На фоне пляжа, моря или гор стали появляться люди. Поначалу очень даже редко - один секундный показ через четыре-пять прочих. Потом гораздо чаще. И чаще. И ещё чаще.
    Через десяток минут преобладали именно фотографии с людьми. Причём все они, как на подбор, были молодыми, стройными, подтянутыми и сексуальными. И почти все - девушками. И с малым количеством одежды. Которая если и была, то в обязательном порядке откровенная. То есть купальники, бикини или еле закрывающие участки кожи тоненькие нитки.
    Степан поначалу получал даже удовольствие от созерцания милых девушек. Которые словно с обложки передовых журналов сошли к нему на монитор. Однако вскоре эти девушки стали чередоваться с молодыми мужчинами. Которые были такими же сексуальными моделями. И примерно с аналогичным количеством одежды. Парни были с натёртой блестящей кожей, красивыми фигурами и аккуратными мышцами.
    "А это ещё зачем? - словно ударила в голове Степана молния, когда он вдруг и неожиданно для себя понял, что наслаждается в десятый или двадцатый раз голым мужским торсом "по инерции". - Это мне ещё для чего?"
    - Понял, что мы ему показываем не только девчонок! - в этот момент подмигнул Фролову Пашка. - По инерции ещё шёл, а сейчас уже не!
    - Заметно! - Так же шёпотом ответил руководитель исследований. - Заметно!
    "Так это же меня тут исследуют! - между тем ещё одна молния промелькнула у Степана в голове. - Ещё чего доброго после припишут мне гомика!"
    Степан ещё посмотрел некоторое время на сменявшиеся картинки:
    "Чтоб их всех! Какие они все подтянутые. Почему я так вот не могу? Я бы тоже не прочь маслом быть намазанным. Надо определённо пить поменьше пива!"
    Через новый десяток минут мысли Степана уже были совершенно перепутаны. Он старался для вида сидеть на одном месте и ни о чём не думать. Но это выходило довольно плохо. Даже крайне плохо.
    Всё дело в том, что вместо картинок иной раз стали действительно появляться видеоролики. Вот только они были немного не из той серии, которая бы приглянулась как самому Степану, так и большинству людей на свете. На видеороликах стали появляться мужчины: либо позирующие полностью обнажёнными, либо вообще занимающиеся мастурбацией.
    Эти короткие видео прерывались всё теми же фотографиями с красотками. Однако видео ролики становились всё длинней и навязчивей. А вот картинки с интересующими парня девушками стали буквально редкостью...
    Степан ещё поначалу обращал внимание на видео с обнажёнными спортивными красавцами. И даже оценил их всё те же вид и накачанный мышечный рельеф. Однако это вскоре надоело окончательно и бесповоротно.
    Парень стал кривиться при виде лиц того же пола, что и он сам. А затем, сообразив, что за глазами-то его никто не наблюдает, стал закрывать их, чтобы не видеть нелицеприятных сцен.
    Сделал это он почти вовремя. Вместо картинок с женщинами стали идти видео с ними - уже занимающимися примерно тем же, что и мужчины чуток раньше. Однако видео с молодыми людьми стали куда более откровенными. Мужчина в каждом ролике теперь был не один. Их было и по двое, и по трое. И ролики показывали теперь и сексуальные контакты. Самого разного вида. Иногда на видео появлялись нечто средние особи - на вид они были девушками. Но слишком уж мужеподобными девушками. И по фигуре, и по наличию первичных половых признаков.
    "Бред! - только и думал про себя Степан. - Что за бред я смотрю! Что за ерунду мне показывают! Что за эксперимент? Кто уговорил меня только тут участвовать? Зачем оно мне надо было? Вообще долго ли это? Когда я пойду домой? Я домой хочу!"
    Эти мысли пролетали быстро, как пуля. И это не была какая-то длинная мысленная речь-монолог. Степан закрывал всякий раз глаза, чтобы пропустить глупый очередной ролик. И тут же возникала одна мысль из этого списка. Но, закрыв глаза, парень пропускал один-два и больше роликов. И даже те, которые ему нравились - с обнажёнными девушками. Открывал глаза он опять на занимающихся сексом мужчинах. Чтобы в очередной раз сморщиться, смутиться и... Куда-нибудь плюнуть.
    Степан стал определённо нервничать. И, судя по всему, это даже стало проявляться на графиках, которые составлялись по показаниям приборов. А в одно время - даже раздались несколько писков из компьютерных колонок.
    "Черт! - про себя промучил Степан. - Теперь пищит. Скоро ещё кричать и током бить будет!"
    Эта мысль словно успокоила парня. Потому что писки компьютерные прекратились. А за спиной прекратились шушуканья двух учёных мужей - Фролова и Павла.
    "Замолчали. - Опять подумал Степан. - Значит, всё пока в норме идёт. Интересно, сколько эта гомосятина с развратом будут?"
    Парень открыл глаза, чтобы посмотреть, что же именно сейчас будет показывать на мониторе эта самая странная исследовательская компьютерная программа. С удивлением для себя он обнаружил, что теперь занятия сексом между мужчинами прекратились. Примерно также резко, как и начались. Сейчас на мониторе шёл некий длинный ролик про военную технику. По огромному полигону ехали танки. Некоторые из них стреляли. Другие летали над всякими рвами со всяких трамплинов. Третьи разбрызгивали грязь из самых разнообразных луж. А рядом бегали солдаты. Причём каждый из них куда-то наступал. Мимо друг друга, словно и воевали они не друг с другом. А в воздухе летали вертолёты и даже пара самолётов.
    Смена картинки была совершенно неожиданной для Степана. Настолько неожиданной, что он даже возмутился.
    "Что-то я не понял?! - нахмурился парень. - А где эти самые гомосеки? Что тут вообще творится?"
    Степан ещё некоторое время размышлял, что же именно творится в этой лаборатории. Что именно тут показывали и для чего. И кто вообще составлял этот непонятный фото-видео-ряд. Настолько долго парень над этим думал, что только через минуту сообразил, что возмущается отсутствием того, чего ещё десять минут назад.
    "Так! - категорично отрезал любые подобные отклонения от себя самого стандартного Степан. - Какие к чёрту гомосеки? Что я ими возмущаюсь? Тут же девушки были. Красивые такие..."
    Степан стал приглядываться к военному видео. Приглядываться с видом эксперта или как минимум ценителя.
    "Хотя парни тоже ничего были!" - подумал в окончание предыдущей мысли парень.
    Это мысленное утверждение как будто испугали его. Он, словно ошпаренный, подпрыгнул на месте.
    "Задолбали они меня! - возмутился Степан, кривя лицо и хмуря взгляд. - Что они тут со мной вытворяют?"
    Парень обернулся, чтобы посмотреть на учёных-исследователей. Тут же сработал какой-то датчик, и раздался знакомый писк. А вот самих мужчин за спиной так и не получилось разглядеть.
    Видео тут же прекратилось. Всё-таки исследователей интересовали какие-то строго определённые данные по эмоциям и ощущениям человека.
    - Что тут такое случилось? - послышался голос Фролова. - Стёпа, ты себя плохо чувствуешь?
    - Да вроде всё нормально! - засмущался парень, мгновенно забывший о недавних своих мысленных перипетиях.
    - Просто как бы не самый айс, чтобы мы часто прерывали бы видео. - Стал будто бы с упрёком выговаривать Павел. - Получается, что человек отвлекается. И потом данные нужно дополнительно усреднять и...
    - Не суть! - перебил его Фролов.
    - Да, я понимаю. Понимаю! - оправдывался Степан. Он себя чувствовал двояко - вроде бы ощущение лёгкости, но при этом где-то в глубине сидело чувство страха и нежелания смотреть видеоряд дальше:
    "Может, они как-то меня гипнотизируют? - крутились мысли в голове парня. - Через какой-нибудь двадцать пятый кадр. Или вот эти металлические присоски с бляшками что-то пищат в голову."
    - Продолжим дальше? - послышался вопрос Павла, который после своих мыслей первым услышал Степан.
    - А вообще ещё долго? Мне просто...
    - Не в порядке?
    - Интересно. Просто интересно...
    - Осталось минут двадцать. Плюс минус ещё пяток! - ответил после некоторого промедления Фролов. - Не больше. Мы основную часть уже прошли.
    - Мне надоело немного сидеть в кресле. - Тут же попытался вновь отлынить от своих обязанностей лабораторной мыши Степан.
    - Ну, чего ты начинаешь? - Грозно и с напором стал звучать голос Павла. - Ну, тебя опять уговаривать что ли?
    - У тебя замечательно всё идёт! - Включил свою шарманку Фролов. - В одной части практически идеальные показания. А в другой - очень яркий и показательный пример несоответствия и исключения. По тебе можно будет эталон составить.
    - Не хочу я эталон! - Степан стал по одному отрывать от своей головы присоски с металлическими бляшками, однако те уже основательно пристали к коже и не хотели отлипаться без болезненных ощущений и, наверняка, следов на коже.
    - Ты чего делаешь? - тут же подбежал к парню Фролов. - Зачем?
    - Не хочу я! Ни эталоном... Ни ещё чем-то.
    - Да тут осталось-то всего ничего!
    - И наверняка пойдёт самое непонятное и странное. Мне уже этих мужиков голых с непонятными причёсками хватило.
    - А чем тебе не нравятся их причёски? - Фроловы пытался приклеивать присоски обратно на голову Степана, однако не поспевал за отклеивающим.
    - На причёски мне наплевать. И на волосы тоже. Они всякими непотребностями занимаются! Нецензурными!

    - Я вышел из этой лаборатории заклятой очень быстро. И не мешал мне никто при этом! - Заканчивал своё дневное повествование Степан Омержетович. - Хотя у меня такое было настроение, что был готов дать отпор любому и каждому.
    Старик сидел в удобном большом стуле. За прошедшие дни и часы разговоров и расспросов со стороны адвоката он уже стал чувствовать себя крайне удобно и обыденно. Совсем как дома - не больше и не меньше.
    Антон себе тоже притащил пару подушек - чтобы было удобней и приятней сидеть на жёстких полицейских стульях. Он уже в который раз ставил стул поближе к стене. После чего поудобней устраивался, облокачиваясь спиной на стену и ставя ноги на небольшой табурет рядом. В таком вот положении можно было лежать часами - во всяком случае у молодого адвоката это выходило очень даже лихо. Когда ещё могла выдаться такая возможность - отдохнуть в удобной позе во время исполнения служебных обязанностей?
    После того, как старик эмоционально и логически стал подводить сегодняшнюю часть истории к окончанию, мужчина приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на своего клиента. Это доказало, что адвокат никак не спал во время длинной монолога. Дремал время от времени или кимарил - вполне. Но не спал.
    Антон глянул на свои часы - половина пятого. Значит, время действительно заканчивалось. Старик говорил медленно, описывая каждую деталь, словно это был рассказ Чехова. Но адвокат ловил всё, хотя незначительные подробности тут же отсеивал, мгновенно забывая. Хотя каждый вечер упрекал себя в этом - кто знает, быть может, даже незначительные детали в последующем на судебном заседании смогли бы в корне изменить дело. Однако так уж был устроен мозг мужчины - годами его тренировали ухватывать и цепляться за самую суть. А вот подробности... Их может же быть невероятное количество. И дел параллельно может идти несколько. И тогда моменты будут переплетаться, рождая догадки, домыслы и фантазии. А вот это совершенно было не нужно. Суд этого не оценит. И только будет нанесён непоправимый ущерб репутации.
    Сейчас адвокат уцепился наперекор своей привычке за совершенно незначимое на первый взгляд:
    - Вы сказали, что смотрели эти всякие фотографии и видео... - Начал он.
    - Да. Такая пакость была, если сказать по правде.
    - А почему вы упомянули про какие-то причёски? - Адвокат погладил себя по идеально выбритой голове. - Разве могут быть волосы у мужчин? Какие причёски? Парики?
    - Нет. Не парики. Обыкновенные волосы!

    - Странно, странно! - бормотал еле слышно себе под нос адвокат.
    Он уже был у себя в кабинете дома. Но всю дорогу из тюрьмы до дома, а потом и продолжительное время уже в нём мужчина продолжал размышлять о странной реплике подозреваемого.
    - Волосы... Какие могут быть волосы у мужчин? - стал говорить Антон сам с собой, стоя у зеркала. - Это же даже самому маленькому ребёнку известно, что у мужчин не может быть никаких волос!
    Адвокат сунул руки в карманы брюк. В правом он обнаружил небольшую скомканную бумажку. После извлечения на свет она показала записанный второпях номер телефона и имя с фамилией какого-то человека.
    - Точно! - ударил себя по лбу адвокат. - Я же хотел позвонить! Сколько времени?... Пойдёт... Четыре... - стал набирать он цифры на стационарном телефоне, предварительно переведя его режим громкой связи, чтобы удобней было разговаривать - а разговор мог получиться достаточно длинным. - Семь... Шесть...
    После набора последней цифры телефон некоторое время помолчал, а потом стал один за одним выдавать длинные гудки. После пятого гудка послышался треск и шум - трубку подняли:
    - Да! - раздался голос из телефона. - Слушаю!
    - Это.... ммм... - Антон глянул быстро в бумажку. - Осип Давыдович?
    - Да. Слушаю. - Повторил голос.
    - Это Антон. Адвокат. Сегодня вечером... Ближе к обеду по вашему времени звонил мой секретарь.
    - Да-да! - Значительно смягчился голос. - Я понял. Слушаю.
    - У меня к вам вопрос один назрел. Я слышал, что вы один из ведущих историков-исследователей периода двадцать первого века?
    - Да. Я занимаюсь этим. Но больше культурой и искусством.
    - Это-то как раз мне и требуется. - Антон поудобней устроился в своём кресле. - Ой, скажите, я вас сейчас не отвлекаю? Время у вас есть?
    - Нет, всё в порядке. У меня только что пары закончились. Я готов вас выслушать и обязательно подскажу и помогу всем, чем смогу. Так что у вас там за вопрос?
    - Понимаете ли... У меня сейчас идёт такое дело. И я уже целую неделю общаюсь со своим подзащитным. И он мне многое рассказывал. Но вот одна деталь у меня совершенно не вяжется в голове. А мне кажется, что он может стать очень важным во время судебного заседания.
    - Что именно так вас напрягло?
    - Мужчина рассказал о том, что раньше у мужчин были причёски. То есть волосы... - Адвокат словно немного замялся. - На голове... Понимаете?
    - Понимаю. А что именно вас так беспокоит?
    - То, что я привык, что все мужчины абсолютно лысые. Я вообще не припомню, чтобы у кого-нибудь была щетина. Только на старых фотографиях актёров. Но там же всё-таки парики одеты. И накладные бороды.
    - Понятно. - Очень настороженным голосом ответил профессор. - А про какой год говорит ваш подзащитный? Он молодой? Или старый?
    - Вообще история очень старая. Понимаете, мужчина совершил убийство. И, скорей всего, убийство было преднамеренное. Но вот мужчина... Подзащитный то есть... Он уже раньше совершил убийство, истратив своё "право пули". Но он настаивает, что суд принял своё решение совершенно незаконно. И не было никакого убийства. Просто несчастный случай. Вот я и решил попробовать доказать неправомочность того решения. А было оно давно. Примерно начиная с две тысячи пятнадцатого по двадцатый год.
    - Да... - согласился профессор. - Действительно давненько. Но что вас так настораживает? Почему вы так напряглись мужскими причёсками.
    - Мне кажется, что Степ... Подзащитный... фантазирует. И придумывает. Непонятно, правда, по какой причине. Толи время потянуть. Толи просто поиздеваться над судом и мной. И вот если я его поймаю на лжи, то тогда... - Адвокат на минуту замолчал. - Поэтому мне и потребовалась консультация ваша. Как знатока.
    - Я понял вас, дорогой Антон. - На противоположной стороне телефонного разговора послышался очень добрый и даже по-отечески нежный голос учёного. - Я всё прекрасно понял. Ваши опасения достаточно ясны. Но, поверьте мне, совершенно напрасны. Вы, если судить по голосу, и по тому, что поведала о вас моя секретарь, достаточно молоды. И, скорей всего, ещё не жили... Но вот даже я прекрасно помню. Ой. Да что "помню". Я и сам имел очень даже великолепную шевелюру! У меня были пышные волосы. Мне... Мне... - Профессор замолчал на несколько секунд. - Мне было примерно около семнадцати лет. - Словно подсчитал мужчина. - А вот потом уже началась эта компания по уничтожению причёсок. Знаете, я вообще это склонен считать постепенную борьбу против гомо-гена не иначе, как борьбу с причёсками.
    Просто во времена моего детства и юности было огромное количество самых разных людей. В основном, они были молодых годов. Знаете ли, молодежи больше подходит всякие эксперименты над собой и своей внешностью. И вот парни и девушки создавали самые невообразимые причёски. И нечто в стиле "я катилась с сеновала, тормозила головой" была самой простой.
    Но это был самый настоящий бунт. Реальный бунт. Хотя человеку свойственно выделяться. И он хочет этого. Если индивид не может проявлять свою индивидуальность в экономике или политике, то он начнёт эксперименты с телом. Своим собственным телом. Это может случиться и с взрослыми людьми. Но с молодежью - в первую очередь.
    Когда пошла общая шумиха по поводу гомо-гена, то многочисленные лаборатории стали проводить исследования. Лучшей поначалу была лаборатория Фролова. Это же он и нашёл гомо-ген. Хотя планировал и собирался делать совершенно противоположное. В лабораториях вскоре выяснилось, что гомо-ген крайне опасен. В частности, при его наличии в организме может возникнуть случай появления раковых опухолей. И некоторых прочих очень сложных и почти неизлечимых болезней.
    Было принято решение о постепенной амбулаторной работе. Сначала в одной стране. Потом в другой. Далее - почти во всех. Эта работа напоминала искоренение оспы ещё в двадцатом веке. Только там были прививки. А тут - более сложная работа на генном уровне. Как я думаю понятно, чтобы значительно снизить уровень заболевания раком, необходимо было резко снизить людей-носителей гомо-гена. Со временем люди будут рожать детей, которые уже в своём генотипе не будут содержать даже намёка на гомо-ген.
    Со временем лабораторные учёные смогли выяснить, что можно делать легко и безопасно удалить из генотипного набора гомо-ген и у взрослого человека. То есть не обязательно проводить операции с генетической фальсификацией лишь при зачатии. И даже было сделано достаточно много разных способов. Началась активная диспансеризация.
    Понятно, что проходила она широко. Что однозначно определяло то, что всё население будет избавлено от гомо-гена. Выяснилось помимо всего прочего то, что у женщин подобного гомо-гена и даже похожего на него нет. Поэтому на них даже не нужно будет выделять деньги и, соответственно, время учёных и докторов. Именно поэтому женщины в наше время очень похожи на тех женщин, которые были и век, и два назад.
    А вот с мужчинами несколько иная ситуация. Уже в последующем стало понятно, что гомо-ген несёт на себе не только функцию определения сексуальной ориентации, а также увеличения вероятности заболевания раком. Что-то похожее на ферменты или гормоны, которые отвечали за внешнюю индивидуальность, могли вырабатываться лишь при наличии в генном наборе гомо-гена. Я должен отвлечься и сказать, что не до конца помню в виду возраста, а также своих специфических научных приоритетов все подробности. Но у каждого взрослого мужчины был либо гомо-ген, либо какие-то его аналоги (их насчитали несколько сотен), а также комбинации и даже куски генного набора. Из-за такого широкого разнообразия мужчина и получал свой индивидуальный внешний облик. И для визуального определения человека и отличия одного от другого не нужно было использовать набор лент на шее. Это было видно даже по лицу. Антропологические отличия, рельеф черепа, морщины, мышцы лица, узоры глаз, рта и носа. Всё это формировалось и формируется под действием гормонов. Из-за некоторых различий в гомо-гене гормон и получался разным. И сила и действие были либо сильней, либо слабей.
    Когда стали уничтожать в генном наборе всего мужского населения фрагменты гомо-гена, то стала получаться некая средне-распространённая раса. Не каждый фрагмент влёк пагубное влияние. Но все фрагменты убирались. Понятно, что у уже сформированных людей лицо не стало даже со временем абсолютно идентичным. Но похожим. А вот каждый новорождённый мальчик уже формировался с единым лицом. Совершенно одинаковым - как у друга по школе, как у соседа по двору или дому, как у совершенно постороннего мальчишки, который никогда в жизни и не встретится.
    Со временем почти у всех стали выпадать волосы. Вообще на всём теле. А не только на голове. Учёные выяснили, что без выработки гормонов от гомо-гена волосы стали ненужными. Они просто переставали расти в какой-то определённый момент. Лично я сам помню, как мне жалко было, когда с головы почти клочьями можно было снимать волосы.
    Вы можете себе представить это, если бы женщину в наше время стали брить налысо какой-то машинкой. Наверняка, женщина почти ничего не почувствует. Точно также легко и просто снимались и мои шикарные волосы. Словно парик.
    Вообще всеобщее облысение и приведение к примерно одному среднему типу лицевой внешности произошло за десять лет. Быть может, чуть больше.
    Однако не все мужчины пожелали расстаться со своей шевелюрой. Как вы наверняка знаете, что некоторые гомосексуалисты что тогда, что сейчас проводили и проводят года жизни в психиатрических больницах. Но далеко не все. Некоторым мужчинам удалось скрыть каким-то непонятным образом свою половую принадлежность. И они остались.
    Поэтому не все женщины, которых вы сейчас можете наблюдать на улицах или в домах, в обязательном порядке являются именно лицами женского пола. Понятное дело, что наша привычка, которую мы применяем в повседневности, не совсем верна. Хотя это мало кто знает. И об этом мало кто догадывается. Но если человек имеет волосы на голове, он не обязательно женского пола.
    От каждого указа и каждого действия государства или любого человека некоторые люди обязательно постараются ускользнуть. Чтобы жить именно так, как хочется. Тем более, что в большинстве из таких оставшихся людей всё ещё являются носителями гомо-гена. И постепенно передают его и своим детям. Хотя это остаточно сложно. И на первый взгляд нормального городского жителя - совершенно невообразимо.
    Но, ведь, анализы на гомо-ген у ребёнка берут лишь в раннем детстве. А наша технология сейчас позволяет постоянно, начиная с пятилетнего возраста, пересаживать генотип отца ребёнку. Чтобы сын (или даже дочь) стала почти полной копией отца. Конечно, все врачи обязаны проверять пересаживаемый материал. Но, ведь, все мы люди. Все всё прекрасно понимаем. А деньги или какие-то прочие материальные блага всегда были в почёте почти у каждого.

    - Так что ваш клиент, дело которого сейчас рассматриваете и изучаете вы, совершенно не фантазирует и не врёт, когда говорит о причёсках среди мужчин. - Закончил профессор свой достаточно длинный телефонный монолог. - Вы меня всё ещё слушаете?
    - Ну, вообще я хоть что-то стал понимать! - Заговорил Антон, до этого крайне внимательно слушавший и вникавший в каждое слово профессора.
    - Что-то? - Переспросил профессор. - То есть большая часть так до сих пор и осталась неясной?
    - Немного. - Антон сделал паузу, словно обдумывая - по какой именно причине он не смог всего понять. - Но на самом деле это наверняка из-за невероятности рассказа. То есть вы утверждаете, что все мужчины имели на голове волосы?
    - Не только на голове. Но и на всём теле. На груди, например. На ногах. А на ногах ещё женщины даже волосы имели. И брили их.
    - Женщины брили волосы на ногах. А мужчины не брили?
    - Нет. Считалось, что гладкие ноги - это привлекательно. И у женщин они должны быть гладкими и даже отчасти блестящими.
    - Фантастика! - прошептал в трубку Антон еле слышно, но профессор явно обладал хорошим слухом, даже не смотря на достаточно преклонные свои годы:
    - Нет никакой фантастики. Просто такая была культура. А в каждый период времени свои традиции, примеры и символы красоты свои.
    - А мужчины...
    - Мужчины не все имели причёски. Даже во времена не самых откровенных нравов, когда запреты ставились, и то были самые разнообразные причёски. И бороды. А под старость лет люди сами по себе лысели. Не все, конечно. Но лысели. Кстати, знаете, с чем это связано?
    - С чем связано то, что мужчины лысели? - Антон усмехнулся. - Я, профессор, представить мужчину с волосами-то не могу. А по какой причине они ещё и лысели. Лысого мужчину я представить могу.
    - Да-да! - профессор рассмеялся достаточно добрым смехом. - Стереотипы также меняются с течением времени. Каждый исторический период имеет свои стереотипы. К сожалению, мы не можем даже точно сказать, какие именно стереотипы были раньше. Но вот про наше время можно сказать достаточно определённо. Самый главный стереотип нашего исторического времени - это полное отсутствие у мужского пола волос. Как я уже говорил, это не всегда так. И многие врачи, особенно подпольно имеющие практику, это смогут подтвердить.
    - Замечательно! - Антон потянулся в своём кресле и чуть было не выронил телефонную трубку из рук. - Извините, - поправился он перед профессором, когда после непродолжительных попыток схватить трубку, сумел-таки это сделать, - это у меня трубка чуть не выпала из-за невероятности истории.
    - В нашем мире бывает всякое! - подтвердил догадки профессор.
    - Должен признаться, что подобное дело у меня, возможно, впервые в своей адвокатской практике. Очень запутанное. И при этом крайне невероятное для понимания. Мне ещё предстоит очень и очень потрудиться над тем, как бы всё это объяснить судьям и присяжным.
    - Вы планируете меня вызвать в суд? Дать показания?
    - Нет. Не думаю. Вы слишком далеко от нашего города. Зачем я буду вас отвлекать от занятий и преподавательской практики.
    - А что? Я бы с большим удовольствием съездил бы к вам в Хабаровск. Правда, я слышал, что в ваших районах огромные пространства совершенно безлюдные. И от того же Иркутска требуется ехать три дня без остановок на автомобиле до первых сёл под Хабаровском.
    - Да. Это действительно так. Поэтому я не думаю, что вызвать вас к нам в суд - замечательная идея. Я думал попросить вас написать экспертное мнение по вопросам. Я уже отослал вам официальный запрос с вопросами.
    - Да. Безусловно, я направлю вам все необходимые бумаги. Но вот жаль, что у меня так и не получится попутешествовать. Помню, в детстве упустил момент, когда кроме автомобилей и автобусов были ещё поезда, самолёты и даже вертолёты. И можно было ехать неделю в удобном поезде. С удобными сидениями, идеально приспособленными для сна и отдыха.
    - А вы всё продолжаете! - рассмеялся Антон. - Вы профессор, наверное, просто неугомонный учёный. Вы можете говорить сколь долго, столь интересно.
    - Ой, молодой человек. - Стал говорить извиняющимся голосом профессор. - Если я у вас отнимаю время, заставляю ждать. Или если вам уже пора идти спать, коли у вас часовой пояс другой. Я иногда просто забываю обо всём. Вы лучше сразу скажите, не ожидайте окончания моих речей.
    - Нет-нет. Никуда не спешу. А каждое ваше слово мне может быть очень даже полезным. Как знать, что сможет меня натолкнуть на грамотную речь в пользу моего нынешнего клиента.
    - Конечно-конечно. На самом деле должен вам сказать, что вы прекрасный слушатель! Просто потрясающий слушатель. А у меня сейчас совершенно нет практики. То, что я преподаю своим студентам, лишь очень скудная часть того, что нужно было бы им знать по-хорошему. Ведь, как знатоки культуры могут обходиться без её истории?
    - Отлично вас понимаю! Мой клиент готов сутками напролёт, как и вы сами, говорить о чём-либо. И делает это чрезвычайно интересно. Так и хочется слушать и слушать. И всё равно не сможешь переслушать.
    - Есть такие люди. Но их с каждым годом всё меньше. Знаете ли вы, дорогой мой собеседник Антон, что в период моей молодости открытость и доброта к каждому была чем-то самим собой разумеющимся. Каждый человек стремился сделать всё, что угодно, чтобы прослыть своей добротой и любовью к ближнему. Да-а-а! - протяжно выдохнул профессор. - Драгоценные двадцатые года двадцать первого века! Я помню только их. Хоть и родился в одиннадцатом году. Но могу сказать вам совершенно точно и со всей определённостью, что с каждым годом доброты и человечности всё меньше и меньше. Как знать, быть может тот самый гомо-ген не только давал людям индивидуальность наряду с волосатой причёской. Ещё он нёс, видимо, и хорошую моральную сторону. Я сам не могу сказать, может ли наследственность и генетика способствовать морали от рождения. Думаю, что это прерогатива человеческого общества. Но, наблюдая то, что произошло на моих глазах, я уже готов поверить даже в это!
    - Готовы? - Переспросил адвокат. - Вы считаете, что Степан Омержетович сохранил в себе эту так называемую доброту и человеческую мораль?
    - Омержетович?! - По телефону, понятное дело, не было видно, что именно делает профессор; но судя по его вскрику, мужчина будто подпрыгнул на месте от удара током. - Что вы говорите? Как интересно!
    - Вы знаете его?
    - Нет. Лично его я не знаю. Но я так думаю, что мне известен его брат. Даже - братья. Но это если судить исключительно по отчеству мужчины. Да и с ними я не знаком. Мне просто известно, что они сделали. И что с ними со временем приключилось.
    - Приключилось? Сделали? - Недоумённо лишь и мог переспрашивать адвокат со своего конца телефонной линии.
    - Да. Но я не думаю, что вам это будет интересно. - Мгновенно словно засмущался профессор, нехотя начиная выдавливать из себя буквально каждое слово и словосочетание. - Эти разговоры и рассказы не будут касаться темы, по которой я изначально говорил с вами, уважаемый мой друг. И прочесть об этом вы легко сможете в газетах или в уже больших научных трудах. Ведь, коли у нас, как утверждаю тут я, кончается доброта и человечность, свобода слова остаётся и развивается. И свобода доступа - тем более.
    - Да, конечно! - согласился адвокат. - Я, по правде говоря, даже не подумал о возможных родственниках моего подзащитного. А, ведь, отчество достаточно редкое. Не зря же я с трудом смог его запомнить.
    - Тем более рад, что помог и тут такому умному молодому человеку! - бросил напоследок профессор очередной комплимент.
    - Спасибо вам!
    - Не за что! А бумагу от меня ждите.
    - Спасибо вам ещё раз! До свидания. Добра вам.
    - И вам добра! - даже по голосу чувствовалось, что профессор крайне рад последнему слову. - Доброй ночи!

    " Как сообщало раньше наше информационное электронное агентство, три дня назад произошла скоропостижная смерть молодого учёного-генетика Фролова. Иван Степанович Фролов известен многим жителям нашего города и даже области. Более того - он прославился даже за пределами нашего региона благодаря своим научным изысканиям.
    В частности, Фролов был инициатором начала исследований в области природы и психологии гомосексуальной ориентации: как для мужского пола, так и женского. По слухам, которые имели место хождения внутри тесных кругов, данные исследования были начаты в следствие пренебрежения многими учёными таланта и ума Фролова в связи с его гомосексуальной ориентацией.
    После долгих исследований, ход течения которых неоднократно излагали журналисты из самых разнообразных средств массовой информации, а также многочисленных скандалов, в большинстве своём связанных с отравлением и последующей длительной реабилитацией членов научно-исследовательской группы и участников исследований, широким кругам общественности стало известен факт наличия в каждом так называемого "гомо-гена". Данный фрагмент генетической цепочки расположен внутри каждого и имеет некое действие на физиологию и психику каждого: в большей или меньшей степени.
    Результаты исследований, а также тяжёлое состояние многочисленных людей, участвовавших в исследованиях, побудили многих депутатов и членов Правительства области и страны к деятельности в области законотворчества. В частности, были приняты в скором порядке закон, разрешающий насильственные действия против носителей т.н. "гомо-гена"; закон, разрешающий досудебное приследование носителей т.н. "гомо-гена" в случае отказа от принудительного лечения; закон, разрешающий предупредительное удаление из генетической цепочки т.н. "гомо-гена", а также помещения лиц, отказавшихся сделать это, в соответствующие дома или отделения психологических больниц усиленного режима.
    Кроме этого, на данный момент приняты в одном из нескольких чтениях в каком-либо органе законодательной деятельности или же находятся на рассмотрении Президента России ещё более двадцати пяти законов, законодательных актов и поправок в уже существующие законы или кодексы. Весь этот пласт направлен на ужесточение в сфере прав гомосексуального сообщества, а также на постепенную его изоляцию и уничтожение в той связи, что в ходе исследований группы Фролова И.С. выяснилось сильное негативное побочное действие т.н. "гомо-гена". Он может вызывать образование раковых опухолей, а также при совпадении некоторых дополнительных факторов - сильнейшее отравление, которое либо не может быть вылечено вовсе, либо может быть вылечено только в течение длительного времени с применением большого количества врачебных и послеврачебных процедур.
    В связи со всем этим многими высказывается подозрение, что убийство молодого учёного Фролова И.С. мог осуществить кто-то из круга гомосексуального общества города или даже страны. В качестве наказания за результаты исследований, а также за те процедуры законотворчества, новой волны физического и психологического воздействия на гомосексуальное сообщество.
    Никто из представителей полиции не подтверждает, но и не опровергает эту версию. Однако нашему информационному огентству удалось выяснить, что вуже задержан один из подозреваемых в убийстве, на пороге комнаты которого и был найден труп. Имя, фамилия и прочие данные задержанного не разглашаются по понятным причинам. Сам он, по неподтверждённым данным, указывает на суицид учёного Фролова И.С. с помощью яда непосредственно на пороге его дома.
    Однако можно сказать, что сама смерть Фролова И.С. произошла уже после официального вступления в силу закона, который в широких народных массах уже прозвали не иначе, как "право пули". В связи с этим, предполагается, что подозреваемый в убийстве Фролова будет первым, кто воспользуется этим правом - один раз убить человека в течение всей своей жизни без возможности дальнейшего уголовного преследования.
    Также сообщаем вам о том, что прощание с Фроловым Иваном Степановичем состоится завтра в областном морге при областной больнице с 14-00 до 15-00."

    Адвокат уже раз в тридцатый, если не больше прочёл эту длинную статью. Она была найдена примерно через неделю после начала его личного адвокатского расследования. Антон поначалу не придал ей никакого значения. Он просто распечаатал её на принтере и положилв свой портфель, с которым никогда по традиции не расставался, когда вёл какое-либо дело. Но вот со временем эта статья стала некоего рода талисманом. Почему-то адвокат стал читать эти строки каждый раз, когда ехал в тюрьму на очередной разговор со своим стариком-подзащитным.
    Вот и сегодня утром прежде, чем выйти из автомобиля на улицу, чтобы встретиться со Степаном Омержетовичем и вместе с ним направиться в зал судебного заседательства, Антон достал эту статью. Бумага ежу основательно потрепалась от частого чтения и переместилась из чемодана в одни из внутренних карманов. Дочитав всё до последнего слова, адвокат вновь сложил листок, бросил его на сиденье автомобиля и вышел.

    - Знаете, - начал немного неуверенно адвокат очередной разговор в начале третьей неделе предварительного своего расследования по делу Степана Омержетовича, - я чем дальше пытаюсь вникнуть в ваше дело, тем больше и больше нахожу в нём загадок.
    - Загадок? - улыбнулся старик. - Каких загадок? По-моему всё у нас ясно, как божий день.
    - Не скажите.. Эти ваши братья! У вас такая огромная семья. Просто слишком огромная. И каждый, понимаете ли, где-то учился! И каждый, понимаете ли, что-либо делал! И делает!
    - Делает? Нет... Это вряд ли. Вряд ли кто-то из них до сих пор жив. Женька - тот того... Улетел в космос на поиски каких-то там планет или астероидов... Я, знаете ли, не слишком хорошо помню. Это было ещё до установки чипа. И моя коренная память может существенно меня подводить! Я уже давно отвык доверять только ей... Да, наверное, с чипом в голове и нельзя такое сделать!
    - Да вам, наверняка, многого и не сказали! Вряд ли вам могли доверить в столь юном возрасте всё то, зачем был отправлен в космос экипаж, куда входил ваш брат! - Адвокат перешёл на повелительный тон, словно он сейчас был государственным обвинителем, который обязательно докажет некую вину старика. - Даже я! - Антон ударил себя в грудь. - Даже я со всеми своими связями, умениями и авторитетом не смог получить цельного архива документов. Только по кусочкам! А я потратил на это огромное количество времени! Слишком много времени я на это потратил!
    - Сочувствую вам... - засмущался старик. - А не могли бы вы рассказать о том, что вы узнали?
    - Да ничего строго гениального. Только общие официальные сведения. Когда полетели. С кем полетели. На чём полетели. Куда предположительно полетели.
    - И куда?...
    - В космос, уважаемый Степан! В космос! - Адвокат принялся ходить по комнате из угла в угол и сотрясать кулаками в воздухе - то ли нанося удары невидимым противникам, то ли пытаясь устрашить старика, который сейчас почувствовал себя как на самом жестоком допросе в полицейском отделении. - Именно в космос они и улетели. Это та малость, о которой можно сказать с потрясающей точностью. Всё остальное - только догадки! И их столько, что не верится глазам своим!..
    - Я слышал, что он погиб! Вообще Женька перед полётом постоянно твердил о том, что хочет встретиться со своим отцом. А он же того... Умер очень рано. На мотоциклетных гонках.
    - Вот и мотоциклетные эти ваши гонки... Я половину всех выходных потратил на то, чтобы узнать, что это такое было! Ну, и увлечения были в ваши времена! Чего только не придумают! Неудивительно, что их запретили вовсе, а потом старательно вычёркивали из всех новостей и энциклопедий. Обезбашенные гонялы на мотоциклетах - это же опасно для государства. Это - почти безнаказанные преступления и преступники... Бандиты и разбойники...
    - Извините за всех них... - Развёл руками Степан, разводя руками и пожимая плечами. - Если это вас утешит.
    - Ещё я и другого начитался... Очень интересного... Очень и очень интересного...
    - Я рад, что моя скучная жизнь смогла внести такое разнообразие и интерестность в вашу! - робко отметил Степан Омержетович, видимо, стараясь пошутить, но вызвав только угрюмый взгляд адвоката и, кажется, очередной приступ пафосности, официоза и важности:
    - И вот, что интересно! Я давно заинтересовался в том, что вы смогли выжить после поломки чипа. Встроенный чип замечательно работал в вашей голове... по вашим словам... - Адвокат словно забыл что-то и подошёл к своему столу, пытаясь найти некую бумагу. - По вашим словам в вашей голове... работал... Не важно до какого момента работал. Самое главное - что он сломался. Да. Сломался! Действительно сломался!
    - Было такое...
    - А потом он починился...
    - Да! - в улыбке расплылось доброе лицо старика.
    - Сам?
    - Сам!
    - Но как?
    - Не знаю!.. Я же не техник и не инженер! Я всего-навсего экономист. И хоть и был хорошим экономистом, но не всё мог знать! У меня не было таких мозгов, как у Аристарха...
    - Вот! - Замахал указательным пальцем адвокат. - Вот! Вот! Аристарх! Ещё один ваш брат! Я смог узнать, что он вместе со своей семьёй, с другим братом - Александром - и ещё с несколькими друзьями и подругами смог сбежать в лес. И стал террористом-отшельником. Одним из тех, кто постоянно нападает на наши транспортные конвои на дорогах. И постоянно убивает солдат в лесах. Один из тех, кто держит в возмущении всё население наших свободных республик!
    - Я уже неоднократно говорил, что мало что могу рассказать про своих братьев... После того, как они...
    - Это я ваше всё читал! Читал! - Махнул рукой адвокат. - Столько раз вас вызывали в полицию. И столько вы дней и недель просидели за решёткой. Когда проводились разговоры...
    - Допросы...
    - Можете называть это как хотите!
    - А ещё это сломало мне всё! От меня ушли знакомые и друзья, отвернулись даже дети. Хотя... - старик отвернулся и смахнул слезу. - Я и сам бы это посоветовал бы....
    - Не прибедняйтесь! После всех задержаний вам выплачивались все компенсации в полном объёме! И регулярно предоставлялись место для жительства.
    - Было дело... - смиренно кивнул Степан Омержетович.
    - Я обратил внимание, что дознаватели не сильно заостряли внимание на том, что чип, который у вас вроде как был поломан, отвечает помимо мозговой деятельности также и за работу инсулиновой колбы. А она у вас также присутствовала! И, следовательно, если у вас был поломан чип, то не могла работать инсулиновая колба!
    - Я знал об этом. Поэтому просто старался есть как можно меньше всего сладкого и всего прочего, что может вызвать увеличение сахара. Я так думаю, что мне помогло выжить то, что организм сам всё-таки продолжал вырабатывать...
    - Продолжал... - язвительно отметил адвокат.
    - А починиться не могло из-за постоянного моего присутствия по всяким полицейским участкам. Только я успею обжиться после выхода и начать думать о лечении и восстановлении, как очередной полицейский замечает, что мои братья... Вот... Как вы сейчас заметили... Что мне эти братья! - пожал в который раз плечами Степан Омержетович. - Как будто они могли мне доставать инсулин и лечить!
    - Известно, что отшельники могут очень долгое время обходиться без инсулиновых колб. Мне кажется, они вообще их не заправляют! Это же невозможно в суровых лесных условиях!
    - Согласен! - кивнул старик.
    - Хотя это уже совсем не важно! - наконец прекратил кричать и нервничать адвокат - столь же неожиданно, сколь неожиданно начал это делать. - Мне куда важней... Нет... Это скорей даже вам лично важней знать. В общем, вам следует знать, что я нисколько не верю в вашу историю про то, как умер этот Фролов. К сожалению, я никак не смог найти документов, что раньше было: смерть учёного или официальная печать закона о применении права пули. Счёт вёл буквально на минуты! Но разброс в том, когда поступила в печать газета с законом, а когда точно умер Фролов, идёт примерно на треть часа. Что было раньше... - Адвокат пожал плечами.
    - Но я же его не убивал!
    - Я знаю вашу версию. И придерживаюсь немного иного мнения. И доказать ваше будет очень сложно. Но с учётом того, что я - ваш адвокат, то буду изо всех сил стараться вас защитить.
    - Спасибо и на этом!
    - Конечно, я уже слишком много всего узнал. И мозг у любого другого - менее умного человека, - сделал себе комплимент адвокат, - уже бы кипел! Кипел и плавился! Но лично я вам благодарен, что столько всего смог узнать после того, как занялся вашим делом. И ещё есть неделя. Давайте на сегодня наш разговор закончим. Хоть ещё много времени до вечера. И я попробую ещё помозговать над вашим делом некоторые факты!

    - Я должен вам заранее сказать, что я дополнительно решил посмотреть материалы.
    Адвокат раскладывал свои документы на столе. Были среди них и бумаги, исписанные крупным, почти сливающимся в единое полотно, почерком. Были и какие-то документы на иностранном языке. Были и небольшие брошюрки, которые содержали, очевидно, какую-то важную и совершенно необходимую в данной ситуации информацию.
    Степан же в это время сидел на стуле. Он с аппетитом поедал принесённые Антоном бутерброды. Сейчас он почти расправился с рыбным бутербродом. Дожёвывая его, старик уже сжимал в правой руке бутерброд с тонкими кусочками мяса и огурца.
    - Спасибо вам большое за еду! - пробурчал в ответ Степан Омержетович. - Просто потрясающая еда. А рыба. Давно я не ел такую рыбу!
    - А вы ели рыбу? - как будто удивился адвокат. - Это красная рыба.
    - Лосось, если быть точным.
    - Лосось. Вы были обеспеченным? Вы могли позволить себе красную рыбу?
    - В юности. Да и в студенческие годы я регулярно ездил на путины. Это так назывались периоды хода лосося. Тогда рыбу ловили в реках, когда она шла вверх по течению на нерест из морских вод. Тогда сама красная рыба не была чем-то сверхъестественным. Тогда я и наелся красной рыбы. Но я её давненько не видел. Уже лет двадцать даже на прилавках простых магазинов не видел. Лишь в элитных заведениях.
    - Да. Рыба в последнее время значительно подорожала. Последние два года были плохими на водоёмах. В подземных фермах помёрз молодняк.
    - Вы, уважаемый мой адвокат, слишком потратились. Зачем и для чего вы так? Неужели вы так поступаете со всеми своими подзащитными?
    - Нет. Отнюдь. Но, поверьте, вы для меня по-настоящему особенный клиент. Если бы я не повстречал вас, то не смог бы узнать огромного количества полезнейшей информации. Всё-таки, если бы я полагался лишь на ваши показания, то вряд ли смог бы вообще понять всё до конца.
    - Да. - Закивал старик. - Я и сам прекрасно знаю, что многое не договариваю. Но это отнюдь не от злобы или плохого настроения. Память уже нередко подводит в мои годы. Да ещё и сам по себе человек способен не на всё и сразу.
    - Нет. Ещё не только это. Ещё есть и документы, которые доступны не сразу во время происшествия тех или иных обстоятельств. Некоторые документы можно прочесть лишь после некоторого времени, пока не истекает срок секретности.
    - Что именно вы узнали? Что мне вообще стоит ожидать?
    - Не беспокойтесь. - Адвокат просмотрел документы, разложенные на столе. - Я думаю, что всё будет в порядке. И я смогу доказать вашу невиновность. А как именно... И с помощью каких документов... Я думаю, что вам совершенно не стоит забивать голову всякими данными. Которые вряд ли вам пригодятся.
    - Да. Совершенно согласен. Хотя...
    - Никаких хотя! - отрезал адвокат. - Даже не думайте о том, чтобы идти на попятную. Ни в коем случае! Мы это дело выиграем!
    - Да. Конечно! - покорно смирился со словами адвоката Степан Омержетович.
    - Судья у нас мировой! Он очень хороший человек. И обязательно в каждом деле старается вникнуть в корень всей проблемы. И докопаться до самой сути.
    - Как его зовут?
    - Неважно. Совсем не важно. Вам стоит только называть его "Ваша честь". Не больше и не меньше.
    - А присяжные? Как...
    - Их имена вообще неизвестны суду и присутствующим. Так положено по закону. Они сидят за непроницаемой стеклянной стеной. Чтобы не было опасности после суда за их жизни. Всё-таки "право пули" нередко может применить прямо в зале суда кто-то из родственников осуждённого...
    - Да-да... Конечно...
    - У вас всё в порядке?
    - В полном...
    - Вас точно ничего не беспокоит?
    - На данный момент - ничего.
    - Точно?
    - Я, по правде, не до конца уверен в своём желудке. Вы меня столь здорово накормили. И эта еда ни в какое сравнение не идёт с тем, что я ел почти целый месяц в тюрьме. Мало ли что, вдруг после такой потрясающей рыбы живот потребует туалета.
    - Я думаю, что всё будет в порядке.
    - Я буду стараться.
    - Нужно расписаться тут... Тут... Тут... - Адвокат по очереди указывал на те или иные места на бумагах, после чего старик ставил свои подписи закорючкой. - Это требуется, чтобы уладить все формальности и судебные процедуры. Ещё тут... И тут... И давайте ещё раз повторим, чтобы вы ничего не перепутали. - Адвокат продолжал листать бумаги, просто указывая пальцем на нужное место. - К вам сразу после проведения исследований в лаборатории пришёл сам Фролов. Но он не думал о чём-либо говорить. И он не пытался отравить именно вас. Вы не садились пить чай. И у вас не было никаких разговоров. И у вас не было никаких выяснений. Фролов просто встал на пороге комнаты в общежитие. После чего принял демонстративно яд. Чтобы уговорить вас участвовать в исследованиях. Но переборщил с ядом. А скорая не успела.
    - Да. Всё понял. Я запомнил.
    - Не перепутайте!
    - Буду стараться...
    - Вы готовы идти?
    - Да.
    - Мы выиграем. В конце концов, я к вам настолько привык, что лично для меня будет шоком обвинительный приговор. Да и разве вам будет самому приятна операция по пересадке волос и отращиванию пышной причёски? И это притом, что ещё и все окружающие будут считать вас женщиной.
    - Конечно...
    - Идём?
    - Идём...

          2014.01.23-05.17