Литературная страничка



Исполнение. Глава 10 - Радость

          К содержанию
     В такие дни Семен Петрович как будто ощущал прилив сил. Душа его наливалась молодостью. И даже старые болячки казались лишь мимолетной ерундой. Ноги бегали резвее, чем у внуков. И все время с лица старичка не слезала улыбка.
    Вчера вечером в деревню к нему приехали внук с правнуками. Правда, поздно, очень поздно. Поэтому времени оставалось только на то, чтобы постелить кровати и лечь спать. Трехлетний Максим даже заснул еще по пути. Благо сиденья были мягкие, и даже гравийная ухабистая дорога не могла помешать ему в этом.
    Зато сегодня с утра никто не мешал радостному деду играть в огромном дворе со своими правнуками. Мальчишки были еще дошкольного возраста, поэтому они были просто без ума от войнушки, в которую Семен Петрович с ними играл. Во дворе стояли деревянные козлы, использовавшиеся для распилки дров. Они играли роль маршальского коня. Мальчики поочередно, в зависимости от того, чья сторона побеждает, скакали на нем, а дед сидел в штабе и командовал различными тактическими маневрами. Поэтому он еще часто курил, сидя в стоящем рядом сарае, который по мнению внуков обозначал землянку генералов в военное время.
    Чаще всего мальчикам дед нужен был первые полчаса. Потом игра увлекала, менялись различные театры военных действий. И дед потихоньку выходил из своего импровизированного командного пункта, чтобы на ступеньках присоединиться к играющей в куклы Алисе.
    Семен Петрович, сидя на крыльце, нежно обнял свою правнучку левой рукой и гладил своей морщинистой ладонью ее светло-русые волосы. Алиса была самой старшей из приехавших пращуров. Поэтому она могла поговорить с дедом даже на серьезные темы. Новостей за прошедшие полгода было много, поэтому разговор обещал быть насыщенным. И это было наиболее отрадно сердцу Семена Петровича. Обязательно на каждое событие он имел свое мнение и мог подолгу рассказывать похожие ситуации из своей жизни. А Алиса в это время молча слушала: толи из уважения к деду, толи просто от интереса.
    Правда, сейчас дед почти ничего не говорил. Он просто молча кивал, иногда что-либо переспрашивал, чтобы увлечь внучку в дополнительные подробности.
    - Эх, радостно видеть деда вот таким вот! - проговорил Гришка — самый озорной, а от того и самый любимый внук Семена Петровича, своей жене. Они оба сидели в метре от деда и дочки на крыльце и пили чай.
    - А он еще молодцом держится. - улыбнулась Ксения. - Всем бы дожить до таких лет.
    - Доживете! - тяжело вздохнул Семен Петрович, поднимаясь со ступенек крыльца и поднявшись к молодой семейной паре. - Куда вы денетесь! Вон в газетах пишут, что жизнь продлят, будут какие-то препараты давать — и человек сразу здоров и молод.
    - Говорить и я могу, дед! - в это время немного озабоченно проговорила Алиса.
    Подобных слов явно никто не ожидал от одиннадцатилетней девочки, поэтому взрослые рассмеялись. Семен Петрович смеялся, немного похрюкивая из-за того, что некоторые зубы у него давно уже выпали, и воздух иногда при подобных случаях выходил из легких совершенно бесконтрольно.
    - Взрослая она уже стала! Вон и прическу вы ей сделали, как у настоящих женщин! - проговорил он.
    - Да ты что, дед? - удивился Гришка. - Она уже два года с такой прической! Помню она на день рождения Ксюши постриглась.
    - Да! Сама! - удовлетворенно произнесла девочка. - Решила сделать маме подарок, что я такая взрослая, и попросила соседку Дашку постричь меня. Она как раз на УПК парикмахерские курсы проходила. А мама... - Алиса укоризненно посмотрела на мать.
    - А что поделаешь?! - развела она в ответ руками. - Это был, пожалуй, самый плохой подарок из всех получаемых мною на дни рождения. А я, ведь, так любила заплетать тебе косички. И дедушка тоже любил.
    - Ну, тебе нравилось, а мне нет! - возмутилась Алиса. - Помнишь, деда, как я постоянно пыталась от тебя убежать, когда ты мне хотел волосы расчесать или косу сделать?
    - Нет! - улыбнулся Семен Петрович.
    - Ты мне говорил, что раньше все женщины и девочки ходили с такими волосами. А мне все равно не нравилось!
    - Да уж! - протяжно заговорил Гришка. - Девочкам можно с любой прической ходить. Это ты мне так, дедуля, постоянно говорил. Я даже помню нашу свадьбу. Вернее, неделю до нее. Ты мне тогда волосы состриг, пока я спал. А я же их шесть лет растил. И что? Ты мне сказал, что по молодости я могу ходить, как хочу, но в семье должен быть нормальным мужиком. И волосы поэтому... Эх! А я, ведь, на тебя обиделся тогда сильно-сильно. Даже сейчас помню! Обещал всем, что больше никогда не буду с тобой говорить! Ну, ничего. Время лечит.
    - Ага! Тогда еще даже Пашка удивился, когда к нам на свадьбу пришел.
    - Пашка? - встрепенулся Семен Петрович. - Кто это такой?
    - Да ухажер у меня был. Футболист. Помню, он просто ненавидел Гришу. Обязался убить его при встрече. Глупенький! - улыбнулась Ксения. - А потом перестал со мной здороваться. А подружки потом сказали, что он в тот же день напился до беспамятства и всем на улицах рассказывал, что тот день — самый худший в его жизни.
    - Так он на меня хотел в столовой лезть! - добавил Гриша. - А дед его по-военному в охапку взял и выкинул за дверь. Еще было так интересно смотреть, как ты справился с таким бугаем-спортсменом. Помнишь?
    - Нет! - огорченно проговорил Семен Петрович. Последние несколько минут он сидел молча, углубленно уставившись в одну точку на столе. Его озабоченное лицо не выражало ни одной радостной нотки. - Не помню. - добавил он, глубоко и тяжко выдохнув.
    - Но все-таки волосы я помню больше всего! - улыбнулся Гриша. - Наверное, у каждого в жизни случаются такие моменты, когда он думает, что ни когда ничего не простит своему обидчику! Вот и у меня тогда такое настроение было.
    - Это, наверное, как у вас, Семен Петрович, на прошлое ваше день рожденья.
    - Какое? - удивился он на слова своей невестки.
    - Ну, когда сосед спалил сарай. - добавил Гриша.
    - Какой сарай?
    - Бывший коровник. Сосед напился и по случайности запалил его заодно со своей поленницей.
    Семен Петрович молчал. Он пару минут сидел, сложив руки на колени. Потом его лицо стало на глазах меняться. Потерянный взгляд стал постепенно меняться на открытую злобу. Губы нервно задрожали.
    - Подлец! - тихо произнес он. - Подлец.
    - Что такое? Кто подлец? - его внук вскочил на ноги.
    - Ну, каков же подлец! - уже громче сказал Семен Петрович. Он встал на ноги и одним достаточно могучим движением оторвал наполовину сгнившую доску от крыльца.
    - Что такое, дедуля? - Гриша уже приготовился при случае забирать у деда странное оружие?
    - Подлец! Он подлец!
    - Но кто? Дедуль, успокойся. Сосед умер. Он умер. Еще полгода назад. Угорел в гараже.
    - Да при чем тут сосед? - возмутился Семен Петрович, уже помахивая над головой доской. Она со свистом рассекала воздух, вращаясь с нарастающей скоростью.
    - А кто тогда?
    - Подлец! Этот подлец!
    - Объясни мне подробнее! - уже кричал внук, постоянно слегка приседая, спасаясь от полетов деревянного оружия.
    - Этот подлец! В шляпе!
    - В шляпе?
    - В черной шляпе! Который исполнял все, что только можно было захотеть!