Литературная страничка



Сборник рассказов "Андрюша"
Кашковое озеро

    Запорожец, дымя, казалось, всем своими трубами и отверстиями, пыхтел и ехал по асфальтовой дороге, ведущей от трассы Благощевенск-Белогорск до куска давно федеральной трассы "Амур", которая давно уже была в заброшенном состоянии. Свернув только что перед виадуком, который помогал машинам миновать железную дорогу, не ожидая в больших автомобильных очередях прохода составов, автомобиль проехал уже около трёх или около того километров.
    - Кажется вот этот поворот! - сказал папа, притормаживая у очередного поворота направо на еле видимую в грязи и небольшой весенней траве просёлочную дорогу.
    - Нет, по-моему не эта! - отозвался с заднего кресла Андрюша. - Мне кажется следующий!
    Для того, чтобы в Запорожец больше помещалось всяких мешком с сельскохозяйственной продукцией осенью или же с ящиками с семенной картошкой на посадку весной, папа постоянно снимал пассажирское переднее кресло. В результате справа позади можно было сидеть очень даже удобно и почти с комфортом.
    - Нет! - не согласился папа. - Это этот поворот. Сюда нам!
    Автомобиль свернул на просёлочную дорогу. И тут же заскрипел амортизаторами и всем кузовом, затрясся на огромных кучках и ямках, которые даже не чередовались, а просто шли друг на друге. Иной раз могло показаться, что после огромной ямы не могло идти ничего иного, кроме кочки. Но далее шла ещё более глубокая яма.
    - Точно эта дорога! - рассмеялся Андрей.
    В этот момент из глушителя Запорожца раздался выстрел. Иной раз такое бывает, когда двигатель работает не совсем синхронно своими цилиндрами. Папа всегда чинил свой уже достаточно старый автомобиль перед "картофельной посевной" так, чтобы он просто ездил некоторое время. После у него появлялось некоторое время, чтобы довести всё до ума. Потом опять. И опять. Автомобиль требовал постоянного внимания в течение всего лета. Вот и в этот раз Запорожец иной раз выстреливал глушителем, показывая, где именно у него неисправность.
    - Что ты поделаешь! - с досадой ударил слегка по рулю руками папа.
    - А ты, кстати, не видел, что велосипедист, которого мы незадолго до поворота, упал?
     - Как упал? - папа стал вертеться, чтобы посмотреть, что же там творится сзади.
    - Вот так! Когда глушитель выстрелил, то велосипедист упал! - улыбнулся Андрюша. - Попали, видимо.
    - Попали! - расхохотался отец. - Скажешь тоже. Я действительно подумал, что он упал. Мало ли... вдруг сбили или задели.
    - А вот и озеро! - указал рукой почти перед лицом отца Андрюша. - Смотри!
    - Точно!
    Папа слегка притормозил, отыскивая место, где можно было бы легко спуститься с небольшого возвышения просёлочной дороги к заболоченному месту. В низине в большом четырёхугольнике, ограждённом трассой "Амур", железной дорогой и двумя просёлочными, было расположено большое место. Оно уже который год постепенно превращалось в болото. Каждую весну, когда Андрюша с отцом приезжали на это место, берега, казалось, уходили всё дальше и дальше. Ненамного - не более, чем на десяток сантиметров на самом деле. Но казалось, словно ещё год - и всё!... озеро перестанет существовать.
    На берегах озера, испещрённых сотнями больших и малых кочек, каждую весну пробуждался настолько разнообразный растительный мир, какого ещё поискать нужно было бы! От асфальтированной дороги, вдоль которых стояли дачные участки, ежегодно дачники пускали пал. И он выжигал почти всегда всю сухую траву вплоть до самой железной дороги. Но это только помогало новым растениям расти ещё быстрее.
    Буквально не по дням, а по часам из-под земли появлялись и устремлялись в рост десятки видов болотной и степной травы. Уже через два-три дня после пала обычно кочки обрастали зелёной травкой. Словно недавно побритая голова обрастала через пару дней небольшой щетиной. На кочках росли в основном болотные травы. А вот чуть дальше - где кочки переходили в нормальную твёрдую почву, встречались и полевые цветы. С южного берега озера больше всего было светло-фиолетовых цветочков. Они росли настолько часто, что образовывали буквально настоящий ковёр.
    Андрюша не знал, как называется этот полевой цветок. Папа его называл "кашкой" и говорил, что это один из самых любимых его цветков. Ежегодно в середине и ближе к концу мая он вместе с Андрюшей выбирался на это недалёкое, но вполне уединённое озерцо. Просто чтобы нарвать пару букетов небольших полевых цветочков.
    - Смотри, сколько их в этом году! - выдохнул, выходя из автомобиля, папа. - Настоящий ковёр из кашки!
    - Жаль, что фотоаппарата нет с собой!
    - Да всё равно фотоаппара не сможет запечатлеть эту красоту! Как в чёрно-белом будет такие цветы выглядеть?
    - Ну, есть же и цветная плёнка! - возразил Андрюша.
    Мальчик уже шёл, переступая с кочки на кочку, по направлению к ковру из едва распустившейся кашки. После этого он присел к цветкам, собираясь начать их рвать, как вдруг, будто вспомнив о чём-либо, обернулся:
    - А мы рыбачить тут не будем?
    - Нет! Мать дома ждёт! - отозвался папа, подойдя вплотную к самому берегу озерца. - Нарви немного цветков и возвращайся! Поедем домой ужинать!
    Через пять минут мальчик уже ложил один за одним три пухлых букетика невысоких цветков в автомобиль на заднее сидение.
    - Ах! - несколько раз вдохнул носом папа. - Какой приятный запах. Мне всегда нравится то, как пахнет кашка.
    - И мне! Сейчас домой приедем, и там тоже будет пахнуть! - улыбнулся Андрюша. - Я готов! - присел он на заднее сидения, вытянув вперёд на место убранного пассажирского кресла ноги. - Можем ехать! Ещё помыться бы после дачи! - увидел он свои грязные ноги под задранными штанами. - Да и есть уже хочется.
    - Да. Поехали! - согласился папа и стал заводить Запорожец.

          2013.06.02