Литературная страничка



Горы зовут тех, кто...

    - И знаешь, кого манят горы?
    Стас подмигнул мне. Он сматывал длинную крепкую верёвку, которой обычно пользуются, когда совершают восхождения. Он был опытным альпинистом и даже имел какое-то непонятное на первый взгляд звание или спортивный разряд. Настолько непонятное и малозначимое, что сам парень не стал зацикливаться на этом разряде в спортивном альпинизме. А я не стал спрашивать лишний раз.
    Тем более, что это всё равно никак не отняло бы того мастерства и умения совершать восхождения, которое у Стаса было не отнять. Он всегда подходил к вопросу мастерски. И выполнял все приготовления пунктик за пунктиком. Как обычные люди, к примеру, собираются в дальнюю поездку или на отдых, так и Стас готовил восхождения. При этом он готовил восхождения со всей тщательностью как дома перед путешествием, так и непосредственно на месте. Для Стаса не составляло особого труда лишний раз за полчаса до восхождения размотать и разложить весь инвентарь. И потом достаточно быстро собрать его обратно, а альпинистские верёвки уложить всё тем же самым особым своим образом - чтобы уже на склоне или на вершине верёвка не запуталась. И на распутывание не тратились бы драгоценные секунды.
    Вот и сейчас Стас вытаскивал из своего небольшого рюкзака весь инвентарь и аккуратнейшим образом закреплял их на своём поясе. После чего принялся за три верёвки, которые у него были. Во время этой незамысловатой работы парень развлекал себя, а больше меня самыми различными историями. И одну из них он решил закончить, а другую начать как раз фразой про то, кого же именно манят горы.
    - Даже ума не приложу! - честно ответил я.
    Я тоже собирал на свой пояс альпинистское оборудование. Масса крючков и крюков, петель и металлических стержней имела своё особое название. Но мне их точно не хотелось запоминать именно сейчас - перед первым более или менее серьёзным самостоятельным восхождением. Я просто смотрел на своего старшего товарища и старался всё повесить на пояс примерно в той же самой последовательности, что и Стас. Вдруг это - некий ритуал, чтобы задобрить духа горы?
    - А ты подумай! - добавил Стас и бросил мне только что смотанную в тяжёлый плотный моток.
    - Альпинистов? - неуверенно принялся я гадать, чувствуя себя двоишником или просто учеником, не выучившим свой урок. - Помешанных?
    - Горы манят тех, кто духом с ними по росту!
    Стас обернулся на шаги, шум которых доносился из-за его спины. Из небольшого леса, который рос на достаточно крутом склоне горы, вышел Витька. Это был ещё один товарищ - альпинист. Правда сам он всегда предпочитал название "скалолаз". Витька был на три года младше Стаса, но старше меня примерно на столько же. Хотя первое, что я от него услышал давным-давно при знакомстве: "Мы с ним - одноклассники". Как позже выяснилось, одноклассниками они были только на учёбе в альпинистской школе.
    Вот только если Стас просто принял скалолазание, как замечательное развлечение, то Витька увлёкся им сильней жизни. И пошёл очень и очень далеко - вплоть до наивысших гор и званий в спортивном альпинизме. После постоянных тренировок и восхождений он иногда позволял себе самые экстремальные попытки. Вплоть до восхождений без страховки. А также по самым сложным тропам и местам. Стас это принимал, как данность, но никогда не лез рядом, стараясь полагаться не только на крепкие руки, но и на хорошую амуницию.
    Именно поэтому я изначально присоединился, как единомышленник, к Стасу. Это со стороны его коллеги было принято одобрительным кивком, но одновременно с этим - немного пренебрежительной ухмылкой на губах.
    - Ведь, так ты говоришь? - обратился Стас к Витьке.
    - Что именно говорю?!
    - Что горы манят тех...
    - Зовут! Горы зовут тех, кто духом с ними по росту! Это не моё. Это подслушанное... У горных бегунов. Есть такое соревнование: кто быстрей забежит на гору. Вот в этом году я был на Эльбрусе. Там проложена на склоне тропа. Старт - на высоте две двести сорок. А финиш на вершине. Но в этом году из-за непогоды был не на финише. А чуток пониже. Вот там и такой неформальный девиз. Сами спортсмены придумали. Хороший девиз по-моему.
    Пока это говорил, Витька быстро собрал весь свой альпинистский инструмент. После этого он выпрямился в полный рост и бросил:
    - Мы идём или как? Солнце поднимается! Глядишь, к обеду поднимемся!
    - Идём! - кивнул Стас.
    Он уже закончил осматривать всё своё оборудование. Если ещё вчера вечером оно лежало в рюкзаке, то сейчас рюкзак заметно похудел, а всё было развешано на поясе да на лямках и ремнях поперёк тела. У Витьки было разве что два куска альпинистской верёвки на плечах.
    Первым по тропинке, ведущей вдоль относительно крутого склона горы, двинулся как раз Витька. В этом месте он бывал и в прошлом году, и в позапрошлом, и ещё ранее. Поэтому с места базового лагеря мог добраться до начала горных систем в Приамгунье очень быстро. Самое сложное, понятное дело, начиналось уже после.
    Бодрым шагом оба моих друга альпиниста шли почти напролом, не взирая ни на ветки, ни на траву, ни на понимавшиеся рои мошки из пышной летней горной зелени. "Пройдём с километр, там будет меньше травы! - сказал ещё в самом начале пути Стас. - Там и гнуса станет не столь шикарно!"
    Шикарно!... Это слово было у Стаса любимым. С помощью него мужчина давал характеристику частенько даже простым на первый взгляд вещам. Но обычно использовал в качестве заменителя слово "много". И сейчас, во время быстрого восхождения на предгорье, я слышал "шикарно" раз за разом. Шикарным было всё. Но лишь спустя половину пути я понял, что имелось в виду.
    С высоты всё больше и больше становилось видно окрестности. Зелень леса постепенно оставляла проплешины, сквозь которые были видны соседние горы, соседние скалы и каменные водопады. Один из таких водопадов сейчас был как раз под нами. Мы поднимались по нему. А после, оказывается, обогнули по траектории, напоминавшей подкову. Этот каменный водопад спускался уступами к реке, где, если иметь соколиное зрение, можно было бы разглядеть две небольшие лодки. Соколиное - это потому, что до места было не меньше трёх километров, и при этом - метров четыреста чистого спуска с высоты. Если не больше. Но такое расстояние совершенно не чувствовалось. Горный воздух раскрывал, буквально разрезал пространство, приближая любые, даже самые удалённые предметы.
    Вдруг я почувствовал, как меня кто-то схватил за руку.
    - Впереди узкое место! Смотри не засмотрись вниз! - предупредил Стас.
    Тропинка, по которой мы так бодро шли последние десять минут, резко вильнула вправо, огибая огромный выступ. Скала буквально нависала над лесом, который окончательно остался позади и внизу. Ещё несколько шагов - и тропинка растворилась в бесчисленных множествах камушков и камней серой, бурой и тёмно-синей раскраски. Тропинка оказалась ни чем иным, как очередным каменным водопадом, сползавшим медленно - сантиметр за сантиметром в год. Перед нами открывалось самое настоящее горное величие. Вот только попасть в него стоило больших усилий. Скала действительно нависала над лесом. И идти вокруг неё было невозможно без риска оказаться внизу в считанные секунды. Единственным выходом было преодоление в вертикальном направлении.
    Витька, не теряя ни минуты, снял с плеч небольшой рюкзак и поставил его на землю неподалёку от скалы, на которую и предстояло восхождение.
    - Я туда! - указал он рукой на вершину скалы. - Проложу путь, а потом вы подниметесь.
    - Вещи на верёвке поднимем! - кивнул Стас. - Бьюсь об заклад...
    - Сотню ставлю! - улыбнулся в ответ Витька, явно намекая на спор.
    - Сотню на?... - попытался было спросить я о предмете спора, не понимая его до конца.
    - На то, что я заберусь! - немного обиделся мой товарищ, всем видом показывая, что благодаря своей реплике я не буду участвовать сейчас в таком замечательном споре. - На время...
    - А! На время!...
    - Десять минут! - между тем сделал свою ставку Стас.
    Некоторое время до этого он внимательно смотрел на скалу, словно бы собираясь осмотреть всё, абсолютно всё, не пропуская ни одной даже мало-мальской детали. Мужчина даже отошёл на несколько шагов назад, почти к самому краю обрыва тропинки - чтобы получше и точней определить высоту и сложность скалы.
    - Десять минут?! - прыснул Витька. - Ты в меня совершенно не веришь!
    - Просто давно я не был с тобой в горах! - как будто между делом ответил Стас, особо не страдая угрызениями совести по части недооценки или переоценки способностей.
    - А ты считаешь, за сколько залезешь?
    - Заберёшься... - поправил (уже не в первый раз) меня Витька, одновременно подготавливая альпинистскую верёвку и карабины для восхождения. - Семь минут... Нет... Это неподготовленная скала. Да ещё я вам буду карабины оставлять... Поэтому будет чуток сложней. Значит... - Витька с хитрой улыбкой обвёл взглядом меня и Стаса. - Шесть минут! Так и быть - дам вам небольшую фору.
    - Шесть минут? Тогда я готов двести поставить!
    - Ставь! - согласился Витя, уже подойдя вплотную к скале. - Засекай!
    - Пошёл!...
    - Как у младенца леденец отобрать! - процедил сквозь зубы Витька и сделал уверенный подъём на первый уступ.
    В принципе, Витька мог бы подняться, наверное, куда быстрей этих шести минут. И тем более - десяти. Скала была не самой высокой, даже я со своим не самым большим стажем альпинизма видел немало более серьёзных препятствий. И полтора-два десятка метров крутого подъёма никогда не пугали Витьку. Во всяком случае - последние лет двадцать. Главное неудобство для него состояло в том, что требовалось подниматься со страховкой. И после себя оставлять в скальном грунте "тропу" - дорожку карабинов, которые надёжно фиксировались у камня в трещинах и выемках. Отстояли они обычно для удобства подъёма не далее полуметра друг от друга. И по ним после прохождения проводился трос, который и выступал в качестве страховки для последующих альпинистов.
    Всё это проделывалось для нас со Стасом. Или скорей - даже для меня. Потому что, если подумать, Стас тоже мог бы последовать в отдельно взятом этом месте примеру Витьки и взобраться без страховок - только на руках и ногах. И кто знает, на сколько бы они поспорили в таком случае. И на что - на время подъёма или на скорость и превосходство одного над другим.
    - Пять сорок! - крикнул Стас, отвлекая меня от размышлений и лицезрения восхождения.
    - Повторить слабо?! - послышался голос сверху. - Можешь отыграть свои двести.
    - Ставлю тысячу, что я даже по тропе за пятнадцать минут не заберусь! - предложил очередной спор я.
    К тому времени сверху уже была сброшена верёвка, которая должна была являться страховкой для меня во время моего штурма горной цитадели. Хотя назвать эти места "горными" мог разве что я или другой "альпинист", имевший за спиной всего пару-тройку путешествий по холмам да скалам. Утром мы находились на высоте восемьсот сорок. Потом прошли выше, потом ещё выше. А ночевать мы должны были на склоне горы, которая и должна была покориться нам. Покориться всеми своими тысячью восьмистами шестьюдесятью двумя метрами. Если верить карте и высотомерам прошедшим намного ранее нашего составителям карты. Для настоящего альпиниста такие высоты - лишняя тренировка на умение держаться и проявлять себя в условиях, приближенных к боевым. В той же Австралии наивысшая вершина континента на несколько сотен метров повыше будет. А забираются на ту вершину даже старики - по тропинке, вдоль которой установлены скамейки и места для пикников: чтобы отдохнуть во время отдыха. Единственным утешением сейчас для меня могло являться только то, что в Австралии это всего лишь крайне высокие холмы. А мы втроём находились в окружении отрогов, хребтов и пиков, которые целиком и полностью были из камня. И местность была соответствующей - благо северные широты и холодный климат создали некое подобие альпийского пейзажа на такой незначительной высоте.
    - Проще простого! - подал Витька мне руку, когда я уже был почти на самом верху скалы. - Осталось ещё только вон туда!
    Понятное дело, что мне не удалось забраться столь же быстро, что и опытный альпинист. И сил я потратил это порядком, но не полностью исчерпал их. Но уже одного такого подъёма на скалу мне оказалось достаточно, чтобы удовлетворить своё желание. Идти куда-то дальше?
    Сверху уже открывался и без того замечательнейший вид. Теперь он даже не поменялся. Просто с одной стороны перестала быть чёрная сущность скалы. И теперь там дольше открывался каменный пейзаж. Каменное плато не было каким-то угрюмым. Камни уступами поднимались к стоявшей в нескольких километрах вершине. Вершина господствовала над все территорией. И она словно пускала корни в лес, в соседние холмы. С вершины шли десятки, сотни камней. Тысячи камней. И мириады небольших камушков. Вершина медленно - год за годом - разрушалась под действием воды, ветра, солнца. И обломки от неё постепенно откалывались и скользили вниз. Туда их влекла талая или дождевая вода, которая месяц за месяцем подтачивала основы. И каждый камень шёл вниз под действием силы притяжения. Какой-то в год мог и метр проползти, кому-то и пары сантиметров хватало. Эта неторопливая гонка, даже не черепашья, казалась совершенно бешеной и ненормальной в этом величественном и спокойном мире. А вершина "тысяча восемьсот шестьдесят два" словно следила за этой атакой на лес, упираясь по сторонам в соседние вершины, руководя, словно неизвестный молчаливый генерал. Именно по обломкам этой скалы, которые откололись тогда, когда ещё и люди не ступали в эти места, мы шли, поднимаясь от говорливой горной реки. И именно от этой же скалы откололся тот огромный кусок, который изначально был принят мной за основную цель нашего восхождения. Просто этот кусок был слишком велик, чтобы двигаться столь же резво, что и окружающие его "каменные воды каменной реки".
    А эти каменные воды были чудесны. Пожалуй, я впервые шёл по воде, не намочив ноги. Ведь, если подобные природные конструкции называют каменными реками, то отдельные камни - капельки? И вот по этим капелькам мы шли и шли. Шли, оставив позади на скале тропу восхождения. Шли, оставив за собой тот прелестный вид, которым я так восхищался. Его постепенно закрывали отвесные края горы.
    - Тысяча пятьсот восемьдесят! - сказал Стас.
    - Тысяча пятьсот восемьдесят! - повторил за ним Витька, словно записывая эти показания в некое подобие судового журнала экспедиции.
    - Осталось двести восемьдесят два!
    - Медленный подъём! Очень медленный подъём. - Витька засмотрелся по сторонам - везде только каменные ручьи, сливавшиеся в каменные реки. - Километр-другой надо будет ещё топать. А потом подняться. Там метров сто. Но что-то мне подсказывает, что там будет красивей, чем сейчас.
    - Тысяча пятьсот восемьдесят три! - в этот момент сказал Стас.
    После было и тысяча пятьсот восемьдесят девять, и тысяча шестьсот, и тысяча шестьсот пятнадцать. Каждый раз Стас говорил эти цифры. Вплоть до последней сотни метров. Там уже было не до измерений и вычислений. Склон действительно стал отвесным. Правда не было такого места, чтобы нам вновь потребовались верёвки и карабины. Но это уже была не просто прогулка. Приходилось карабкаться. Склон иной раз превращался в стену - простую стену, на которую следовало забраться. Хотя это можно было сравнить с дверью, которую просто предстояло открыть.
    - Тысяча восемьсот шестьдесят пять! - выдохнул Стас, когда сделал последний шаг и присел рядом с нами.
    Вершина, на которую мы забирались, была не простым пиком, коими частенько изображают горы на картах или схематических рисунках. Верхушка горы была словно срезанной. Площадка представляла из себя немного наклоненный в одну из сторон овал. Овал слегка неправильной формы с постоянно встречающимися изогнутостями по границе. На вершине такой площадки могли легко разместиться не менее тридцати-тридцати пяти человек. И при этом не испытывать трудностей и тесноты.
    - На три метра обманули! - немного мрачно заметил Витька. - Вот так вот карта и обманывает время от времени.
    - Но красиво же! - я медленно покачивал ногами в воздухе над глубоким спуском с пика. - Красивей на три метра.
    - Вот именно так горы и манят! - выдохнул Стас, устраиваясь поудобней.
    - Зовут! Зовут! - расхохотался Витька. - Горы зовут тех, кто духом с ними по росту.
    - Пафосно как-то! - само собой вырвалось у меня.
    - Зато - верно! - тоном, который не приемлет никаких возражений, ответил Витька.
    - Значит, у меня он - в тысячу триста шестьдесят пять... - прикинул я и даже стал горд за себя. - Плюс-минус три метра. Только перуанцам или мексиканцам об этом не стоит говорить. Для них это - низменность!
    - Я в Перу не был! - дышал огромными вдохами Витька. - Я в Чили был. Но если буду в Перу, то не скажу! Хотя, если следовать присказке, то у меня дух в восемь тысяч восемьсот сорок шесть!... - Витька посмотрел на нас. - Ну, да, да! - Сдержанно улыбнулся он. - Не дали мне на Джомолунгму забраться. Там столько всего было: флаги, люди, погонщики, вещи... Как раз примерно пару метров не хватило.
    - А у меня - пять тысяч шестьсот сорок два.
    - Это - Эльбрус. - Пояснил специально для меня Витька.
    - Блять, - только и вырвалось в ответ от меня. - Я больше с вами ничем не буду мериться. В тоску загоняет!
    - Да ладно тебе! Полазить полазили. Теперь айда летать!...

          2014.07